Холода не чувствуем, чувствуем горячую кожу, жаркое дыхание – надолго ли хватит этих печей? Снаружи раздаются крики:

- Ни хрена не видно. Смотри внутрь!

- Беги до дороги, факт, они подрали машину ловить…

- Мужики, что это было?

- Не поверишь, влюбленная парочка!

- Так вроде парни оба! Один твой боец. Или второй не парень?

- А зачем побежали-то? Ты им трахаться помешал?

- Далеко не убегут. В таком-то виде!

- Ну, Михаил Геннадьевич, ваш герой наделал шума. Не догнали?

- Да там нечего возмещать! Наоборот, народ в восторге. Только вот найдете ли его к завтрашнему?

- Здесь все посмотрели, может, где-то в машинах?

- Заглянули во все, их нет… Крюков на шоссе погнал…

- Ну, пойдемте, он поищет. Там бой остановили, ваш Гуга переживает…

Голоса уходят. Становится тихо.

- Ринат, - шепчу я, - вылазим?

- Нельзя… Да и не сможем…

- Я согрею… - он дышит мне в волосы, в лоб.

- Интересно, чья это машина?

- Почему ты сказал, что они меня обманывали?

- Твоя мама не знает, где ты. И денег она не получала. Она каждый день морги обзванивает…

Фара подавлено замолчал, сглатывает, шевелит кадыком.

- Надо возвращаться, Ринат!

- И не только к маме! Ребята тебя ищут, Ник даже в Уфу ездил…

- Они ищут, а я нашёл.

- Адам, я… я… люблю тебя. Не отвечай мне, просто знай.

- Я знаю. Напишешь мне ещё письма?

Вместо ответа - поцелуй в лоб. Я пихаюсь, пытаюсь задрать голову, подвинуться выше. Это трудно, багажник забит голым телом! Фара тоже толкается, машина качается, но результат есть – губы к губам. Нежно и осторожно он целует. «Слишком мало, - думаю я, - слишком кратко! Нужно будет потом попробовать в нормальных условиях, а то все наши поцелуи словно бред шизофренических снов!» Мы лежим, не шевелясь, до онемения в плечах, до покалывания в бедрах, ступни околели, носы-ледышки, но губы иногда вытягиваются друг к другу в детскую дудочку, касаются друг друга, узнают друг друга. Мы лежим долго, слишком долго! Холод проник везде, мы в ледяном капкане, вокруг зима. Фара медленно с большим трудом вытягивает полотенце и засовывает мне на спину, расправляет. Обнимает! Греет! Ведь должен прийти когда-нибудь хозяин машины! Мы дождёмся, доживем! Наступает вялость, мышцы–тряпочки, сердце уже не бухает… Лишь бы не заснуть! Почему я не взял телефон? Фара иногда судорожно сжимает меня, заставляя выйти из анабиоза!

Шум. Топот ног. Почти у самого уха клацание железа. Оружие? Что это? И потом шепот:

- Пятый, с запасного! Третий, кухня, в седьмой квадрат! Вперёд…

Опять топот. Тишина. Вдруг вдали хлопки. На салют не похоже. Слишком беспорядочные. Тишина. Опять нарастает шум, топот. Голоса. И Фара начинает дергаться, раскачивать машину.

- Нас должны заметить, кричи!

- А-а-а-а! – кричу я, замороженные связки выдают высокую ноту.

- О-о-о-о! – подвывает мне басом Фара.