- Есть ли в этом надобность? - резко спросил гость.

- Присядьте, пожалуйста.

Россиньоль неохотно опустился в кресло.

- Я не желал бы, чтобы вы сделали поспешный, а следовательно, неправильный вывод, - с трудом подбирая слова, сказал Давид Иванович. - Молодости свойственны порыв и горячность, старости, когда кровь в жилах остывает, - нерешительность и осторожность. Таков удел стариков, а я старик, мой юный друг, мне за шестьдесят.

Россиньоль пожал плечами.

- Я далек от того, чтобы обвинять вас в чем-либо.

- Я не опасаюсь обвинений, - покачал седой головой Давид Иванович. - Совесть моя чиста. Но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли и не осуждали естественную для моего преклонного возраста осторожность, возможно, иной раз и излишнюю… Сегодня я вас увидел впервые, а я далеко не равнодушен к судьбе своей семьи. Вы не женаты?

- А у меня жена, дочери и внуки. Когда-нибудь вы сможете меня понять лучше.

- Нужны ли столь обширные объяснения, господин де Будри? - нетерпеливо спросил молодой Россиньоль.

- Нужны, - сказал Давид Иванович. - Нужны для того, чтобы вы не составили обо мне превратного представления. Я старик, - повторил он, - но при всем том смею вас заверить, что брат великого Марата, Давид Иванович де Будри, хотя он оказался в стороне от борьбы, не забыл и никогда не забудет свою подлинную фамилию. Я горд тем, что являюсь братом Жан-Поля Марата, перед которым я преклонялся всю свою жизнь. Об этом знают воспитанники лицея. И знают об этом они от меня. Если вы сможете уделить мне еще немного времени, то я вам представлю некоторые доказательства сказанному.

Де Будри проводил молодого Россиньоля в библиотеку и, открыв заветный шкаф, достал оттуда папку с гравюрами времен французской революции. Среди них была и гравюра со знаменитой картины Луи Давида «Смерть Марата».

- Теперь вы, надеюсь, мне верите?

- Да, господин де Будри.

- Де Будри? - переспросил Давид Иванович.

- Нет, конечно, - поправился Россиньоль. - Марат, гражданин Марат.

Давид Иванович растерянно улыбнулся.

- «Гражданин Марат»… Не предполагал, что ко мне когда-либо так обратятся. - Он положил футляр с медальоном на верхнюю полку и закрыл шкаф на ключ. - «Гражданин Марат»… Не откажите старику в любезности, повторите еще раз. Ведь так меня больше никто называть не будет.

- Счастлив был с вами познакомиться, гражданин Марат, - сказал Россиньоль.

Василий Петрович не торопился с продолжением своего рассказа. Он вообще не любил торопиться.

- Что же потом произошло с медальоном? - поинтересовался я, когда молчание, по моему мнению, слишком затянулось.

- Что произошло потом?.. - Он поудобней устроился в кресле, вытянул свои длинные худые ноги. - Давайте попытаемся разобраться, хотя ответить на ваш вопрос не так-то просто.