Побледнев, решительно шагнула к нему и влепила пощёчину:

— Вы о ней мечтали? Получите!

Он отреагировал странно: встал на колени, сжав мои руки, и прошептал:

— Я просто не знаю, как тебя удержать. А Рагнар… Он не будет жить с тобой, Лей, он мой наследник.

— Всё сначала! — простонала я. — Бесполезно, поймите вы, наконец! Отнимете у меня сына, заберёте дочь — добьётесь лишь ненависти. Смиритесь, мой норн, и перестаньте упорствовать.

— И вы обещали, сами предложили отдать мне сына на два месяца, — в заключении напомнила потерянному существу у моих ног.

— Но зачем, зачем ты тогда меня не бросила?

Что ж, я ожидала этого вопроса, поэтому спокойно ответила:

— Потому что вы отец моих детей. Я спасала незнакомых девочек — и должна была бросить вас? Рагнар без вас пропадёт. И вы абсолютно правы: по закону его мне никогда не вернут, даже в случае вашей смерти. Да и наблюдать, как умирает человек, — выше моих сил. Я жалею вас, жалею, но не люблю. Насильно можно привязать, но не заставить любить.

Норн прикоснулся руками к моим ладоням, уткнулся в них и тяжело вздохнул.

— Ты из-за Мирабель? Если бы не было Мирабель, то было бы лучше, верно?

— Мой норн, дело не в вашей супруге. Когда-то вы говорили, что не примнете жалость — и сами просите пожалеть себя. Прошу прощения за резкость, но это для вашего же блага. Чтобы вы не надеялись. Клянусь Шоаном, я не лукавлю и хочу только дружеских отношений. Друг — да, но не муж или любовник. И жить буду за пределами Арарга. А теперь уходите. И заберите, пожалуйста, цветы, — я указала на букет в вазе. — Они красивые, мне приятно ваше внимание, но оно с подтекстом.

Он не забрал, поднялся на ноги и быстрым шагом вышел из комнаты.

Дверь я заперла и в который раз прокляла себя за нерешительность. Отрезать хвост собаке по частям немилосердно, нужно отрубать сразу.

В доме царила тягостная атмосфера, да и моё положение было непонятно не только окружающим, но и мне самой. Не рабыня, не гостья, не любовница, не жена. А ещё эти тоскливые взгляды норна… Словом, уехала при первой же возможности, через неделю, забрав Рагнара. Написала расписку, что обязуюсь вернуть в указанный срок, скрепила её кровью в присутствии сеньора Мигеля и с облегчением оставила позади особняк скорби.

Норина Мирабель, кажется, тоже обрадовалась: она же не слепая. К слову, отношение ко мне у неё переменилось, превратившись в холодную вежливость, будто я виновата во всех бедах семейства Тиадей. По её мнению, была. Что ж, Небесные заступники ей судьи.

Наотрез отказалась, чтобы виконт провожал нас: всё, хватит, за неделю наелась его навязчивой любовью. Сердцем понимала, как ему тяжело, но насильно мил не будешь. Крепилась, старалась быть жёсткой — а в итоге утешала, обещая, что норн обязательно встретит женщину, которая его полюбит.