Тьёрн попросил вытянуть руку и вывел на браслете вязь из слов и знаков.

— Я, виконт Сашер Ратмир альг Тиадей, коннетабль Арарга, приказываю тебе разомкнуться.

Увы, браслет щёлкнул, но не раскрылся.

Покусывая губы, маг задумался, затем погладил браслет, вывел другой символический ряд и спросил:

— Ты признаёшь меня?

Браслет немного сдвинулся вниз и тут же вернулся обратно.

— Тогда завтра ровно в полночь ты разомкнёшься.

Маг потянулся за пластиной и, крепко сжав её, несколько раз повторил: «Ты истинная».

— Всё, — устало вздохнув, прошептал Тьёрн, опустившись на пол.

 — Я сделал всё, что в моих силах. Связь с пластиной в замке нарушена, правду отныне показывает эта. Потом попробуем изменить имя хозяина на браслете — меня он всё же не принимает. Видимо, маг виконта что-то вплёл в серебро. Но ничего, браслет мы снимем. С каждой милей от замка сделать это всё проще: рушатся цепочки магического плетения, которые я надрезал.

Видя, что мне нехорошо, маг предложил спуститься на кухню и заварить себе крепкого чаю: «Из банки с коричневой крышкой щепотку травы добавь. Извини, сама».

Я кое-как, держась сначала за стены, затем за перила, добралась до кухни, затеплила огонь и поставила чайник.

Чай нашла не сразу: тяжело ориентироваться на чужой кухне.

После напитка стало намного лучше. Голова прояснилась, исчезла слабость.

Домой пришлось возвращаться бегом, чтобы госпожа ничего не заподозрила, а на перекрёстке выравнивать дыхание.

Норине я соврала, что платье ещё не готово.

Среда казалась бесконечной. Я не находила себе места, сидела, как на иголках, даже вышивание не приносило желаемого спокойствия.

Не нарушая привычного распорядка, позавтракала у себя до того, как проснулась норина Мирабель, покормила Рагнара, помучилась немного с тошнотой, которую сумела заглушить маслом имбиря и мяты — в своё время советовали, помогало.

А ещё выручал лимон — когда меня «накрывало», жевала кислые дольки. И с собой купила, чтобы в дороге не мучиться.

Дальше — тоже привычно. Утренний туалет госпожи, занятия с сыном, прогулка с ним и нориной Ангелиной. Её тоже иногда отпускали со мной, хотя обычно с девочкой гуляла няня. Вот когда помощь слуги неоценима: попробуйте уследить за двумя сорванцами! Ладно, Рагнар, он хотя бы бегать не умеет, зато норовит всё засунуть в рот, а Ангелина непрочь пошалить.

Они так меня вымотали, что к концу прогулки валилась с ног.

Перед обедом снова тошнило, но я радовалась, что до, а не вовремя. Госпожа и так заметила, что я стала меньше есть. Мы с ней до сих пор за одним столом сидим — приказ хозяина, — так что скрыть невозможно.

Весь вечер просидела дома: надобности выходить не было. Делать ничего не могла, просто бродила, мысленно прощаясь с комнатами. И с их обитателями.