Начал с безобидных мест, просто растирая, потом принялся ласкать, стараясь не повторять прежних ошибок.

В этот раз всё получилось. Возникло сильное желание, которое маг умело подогревал. Меня даже посетила мысль, что всех араргцев учат так делать — то, о чём постыдишься рассказать даже близкой подруге, но после чего меняются ощущения. Потом, спеша домой по улицам Гридора, всё никак не могла понять, хотелось ли мне продолжения. Но замуж за Тьёрна я выйду — супружеский долг не вызовет отвращения. Я даже буду получать удовольствие.

Вечером собиралась принять подаренные капли, но закрутилась, возясь с детьми, и так устала, что поленилась сходить на кухню за водой.

Решила принять утром.

Новый день встретил лёгкой тошнотой. Температуры нет, зато слегка побаливала грудь. Я даже не смогла покормить Рагнара.

Всё это было подозрительно знакомо, но подтвердить или опровергнуть свои страхи смогу только через два дня. Капли пить на всякий случай не стала: если я права, совершу убийство.

Эти дни вылились в томительное ожидание, беспокойство, которое не могли унять привычные дела, даже Рагнар.

Увы, тревога оправдалась: я не дождалась.

Уповать на то, что задержка временная, не стала — глупо. Мне повезло в первый месяц, а сейчас хозяин взял своё.

Радовало, что тошнота терпима и не превращала утро в муку. Ничего, скоро пройдёт.

Знать бы ещё, когда, сколько ему или ей недель, но на этот вопрос мог ответить только врач. А пойти к нему я не могла: тут же доложат норну, и он запрёт меня в четырёх стенах или усилит охрану. И всё, я останусь в Арарге навсегда.

Сейчас беременность незаметна для окружающих, передвижениям не мешает, а рвоту я переживу. В конце концов, скажу, что у меня проблемы с желудком.

Теперь осталось придумать, как вынести из дома Рагнара. Видимо, придётся ночью, когда все спят. Через чёрный ход. Надеюсь, сын не проснётся, не заплачет. И меня никто не остановит.

Беременность разрешила дилемму с ритуалом: ни при каких условиях я не пойду на Грань с ребёнком под сердцем. Так и сказала Тьёрну при следующей встрече. Он понимающе кивнул и в полголоса пробормотал проклятия в адрес хозяина. Потом поинтересовался, собираюсь ли рожать. Я удивлённо взглянула на него: разве можно иначе? Он сказал, что можно, принялся с жаром доказывать, что я не обязана мучиться, недоедать и недосыпать из-за чьей-то прихоти.

— Зачем, зачем тебе рожать от виконта? От человека, который тебя бил, держал за животное? С него хватит сына, а остальных детей ты вольна родить от того, кого полюбишь. От мужа, а не от хозяина, того, кто будет рядом, будет заботиться о тебе и детях, даст им и тебе свою фамилию и не станет торговать своими дочерьми.

— Тьёрн, — погрустнев, вздохнула я, — я всё понимаю. Сама бы предпочла, чтобы этого ребёнка не было, но он есть.