“При нынешнем положении дел студентка Синичкина не сможет сдать практику и перейти на второй курс”, – гласил вердикт, написанный убористым женским почерком с резким наклоном вправо.

– Что вы на это скажете? – Драмиэль сложил пальцы домиком.

– Я стараюсь, – повторила уныло.

– Это я уже слышал. Расскажите о себе.

– Все. Как вы попали в Аливетскую общину, кто ваши родители? Как оказались в Академии? Хотели сюда поступить или это было спонтанным решением?

Он задавал вопросы и смотрел так, что я почувствовала себя на допросе. А еще поняла, что врать будет сложно. Но и говорить правду тоже нельзя.

Стоило лишь подумать, чтобы признаться во всем, как медальон кольнул меня холодом.

Мой медальон не любит драконов – это я уже поняла. Так что придется выкручиваться.

Собравшись с силами, подняла на ректора честный-пречестный взгляд и сказала:

– Я родилась в общине. Отца не знаю, мама умерла, когда мне было три года. Я жила с тетей, а в Академию попала совершенно случайно. Просто шла мимо и попала в толпу, которая внесла меня сквозь Врата.

Голос дрогнул, когда я упомянула про маму и тетю. Драмиэль кивнул. Но будто не мне, а своим мыслям.

– У вас были проявления магии до поступления в Академию?

Здесь даже врать не пришлось. Это чистая правда.

– Что вы чувствуете при попытке использовать магию?

– Эм… – сложный вопрос. – Напряжение?

Я спрашивала, потому что была не уверена в своих ощущениях. А еще боялась выдать свои способности, ведь никто из здешних магов не видит чужую магию, значит, и я не должна.

– Хорошо, – снова кивнул он. – Продолжайте.

– Ну… сильное напряжение. Я пробовала тренироваться одна, но впала в стазис и напугала друзей. Поэтому забросила тренировки.

– А на общих занятиях таких проблем нет? – ректор прищурился.

Я покачала головой и опустила взгляд. Испугалась, что глаза меня выдадут.

– Вы замечали что-то странное или необычное в собственных ощущениях или в окружающих предметах, людях?

Конечно же, замечала! Даже сейчас замечаю, что кабинет сверкает и переливается от красных магических нитей, которыми здесь все пронизано. А сам ректор полыхает алым заревом. Причем это зарево куда мощнее, чем у Айзена. Но об этом лучше молчать!

– И ваша магия ни разу никак не проявилась вне занятий?

Еще один опасный вопрос. Но я с честным видом затрясла головой:

А что, почти не солгала. У меня ведь до сих пор нет уверенности, что тот дым сделала я.

– Чем вы займетесь, когда вас отчислят?

Моя нижняя челюсть упала с громким стуком и закатилась под стол. А я осталась сидеть с открытым ртом, широко распахнутыми глазами и не веря своим ушам.

– “К-когда”? – повторила, сглотнув.

То есть он уже принял решение о моем отчислении?

– Да, когда. Вернетесь в общину?

У ректора на лице не дрогнул ни один мускул.