— Тяжко же вам там, — в искреннем сожалении выдыхает лисица.

— Да здесь не легче, — фыркаю в ответ. — У нас хотя бы всяких тварей Загранья нет. Единственный монстр, который несёт явную угрозу — это твой сосед-алкаш или психопат, пропустивший начало очередного курса.

— Я ж говорю, у нас здесь лучше, — ещё больше уверяется в своей правоте Фло. — Противника ни с кем не спутаешь. Видишь страшного, мерзкого, а если ещё и с щупальцами — вали сразу, не дожидайся слова "Здрасти!".

— Ох, Фло, какая же ты у меня всё ещё наивняга, — усмехаюсь я и срываюсь с места, заметив в дальнем конце коридорчика освободившуюся девушку-лекаря.

Она стоит у стены и что-то сосредоточенно записывает в планшет. Вот её-то я и расспрошу на предмет нахождения моей команды.

— Чёйта? — тем временем возмущенно фырчит рыжуля. — Да я поумнее тебя буду.

— Возможно, — соглашаюсь я, тем самым смягчая предстоящее нравоучение. — Только вот мир не делится на чёрное и белое. И самый главный враг чаще всего тот, которого ты не видишь. Кукловод, прячущийся в тени.

В голове вереницей пролетают моменты из школьных и студенческих времён, когда скандалы-интриги-расследования были обычной частью жизни.

Всегда находился тот, кто обожал манипулировать и стравливать других, идти по головам, лишь бы достичь своей цели. Так было в моём мире и, судя по дневнику Дэль, так есть и в этом мире. Сущность людей везде одинакова.

— Скучная ты, — резюмирует напоследок Флоренс и замолкает.

И правильно делает, потому что лекарь уже смотрит на нас, одновременно убирая планшет в специальный клапан, что приторочен к её ремню.

— Что-то случилось? Кому-то нужна помощь?

Заверяю настороженную работницу, что всё в порядке, и выведываю у неё расположение палаты, где разместили Рика и команду.

Нас направляют в дальний от входа угол, и уже в спину мне прилетает рекомендация:

— Проверьте вашего пирима на сканере. Такие тёмные всполохи в ауре не типичны для стражей. А после вчерашнего вторжения и вовсе подозрительны.

Мы с Фло одновременно оглядываемся на работницу, тут же переглядываемся друг с другом, и снова смотрим на замершую девушку.

— Э-э, кхм, — откашливаюсь я, — обязательно. Но мой куратор Интегра Раманюк считает, что это норма для новорожденного пирима.

— О, — только и проговаривает лекарь. — Тогда вопросов нет. Удачи!

Она скрывается в ближайшем боксе, а я перевожу на рыжулю прищуренный взгляд.

— Спасибо, — вместо препирательств говорит та. — Я тоже не вижу в себе ничего паранормального.

— Господи, — выдыхаю я, закатывая глаза. — Как я устала от всех этих загадок. Поговорим позже. Сейчас надо узнать, что с командой.

Нужную палату я нахожу быстро. По хохоту Хуча, который разносится на добрых несколько метров вокруг.