– Из-за кого, Шест? Кто такой важный, что ты нас нахер послал?

– То есть на площадке, когда ты трехочковый забить не смог, так сильно думал обо мне и о том, что я тебя нахер послал? Как круто! Да вы, ребят, – я чуть наклонился, мазнув по остальным заговорщикам взглядом полным презрения. – Нереальные молодцы, вон с Ивановым в первых рядах.

– Что ты несешь, Шестаков? – крикнул Кирилл, я видел, как его рука сжалась в кулак.

– Давай, еще врежь мне, – с сарказмом выплюнул я.

– Хватит, – вмешался вдруг Аким, отталкивая Кира от меня. – Эти эмоции ни к чему сейчас.

– Заткнись, Гедуев! – не унимался Иванов.

– Кир, да ты чего? – это уже вмешался Раевский.

– Как кукушку подлечишь, поговорим, – бросил я, развернулся и кое-как вышел из раздевалки, громко хлопнув за собой дверью.

Меня передергивало от нахлынувшей злости, раздражения, да что уж там, и кулаки чесались. Только боль в ноге возвращала на землю, притупляла эмоции.

Он - холодный, дерзкий, богатый. Парень, который не привык никому подчиняться. Она - дочь директора школы, простая и открытая. Они никогда не должны были встретиться. Но однажды её отец решил затянуть удавку на шее непокорного Тимура. Она для него - лишь способ мести. Но что если случайная встреча заставит ледяное сердце дрогнуть?..

Я до сих пор не могла поверить, что мы с Витей снова вместе. Сердце сходило с ума, а я вместе с ним. Даже слезы на глаза выступили ночью, от счастья, конечно. Казалось, за спиной выросли крылья, казалось, за окном наступило долгожданное лето.

Мать, правда, не обрадовалась новости. Я ей так в лицо и сказала: была у Вити, он пострадал из-за меня, мы встречаемся. Глаза ее, конечно, на лоб полезли от удивления, да и молчала она долго. Потом постаралась как-то разубедить меня, об отце пару раз заикнулась. Но я категорически отказывалась слушать любые аргументы, более того, сказала, что теперь мы в одной лодке. Хочет мама того или нет, ей придется покрывать дочку до конца учебного года, а дальше видно будет.

На этом разговор закрыли, разбрелись по комнатам, а утром за завтраком, пока еще отца не было, мать спросила:

– Сильно Виктор пострадал?

– Ушиб у него, на ногу наступать больно.

– Я вот тут… – она поднялась из-за стола и неожиданно протянула мне контейнер с пирожками. – Приготовила, в детстве ему нравились с яйцом и рисом, ну и с капустой.

– Ты… – запнулась я, опешив от столь внезапной перемены. Еще вчера мама пыталась меня отговорить от общения с Шестаковым, а сейчас пирожки ему напекла. Вот это новости!

– Ты не говори, что это я. Скажи, сама сделала. Насколько помню, Кристинка никогда не пекла, а Вите печеное нравилось.

– Тетя Кристина не живет с ними, они даже не общаются.

– Вот как? – мать поджала губы, отводя взгляд в сторону. Было видно, как она опечалилась.