Вытер вспотевший лоб и ткнул в меня пальцем:

– Давайте, вы рассказывайте! – повернулся к девицам: – А вы молчите!

– Я вышел в лесу, – начал опять я рассказ.

– Вышли, либо вас всё-таки выкинул господин Жилов? – пристав смотрел на меня требовательно, и я вздохнул:

– Не то, чтобы прям выкинул, но обещал применить грубую силу, и я посчитал нужным выйти, – почему-то признаваться в том, что тебя как лоха последнего вышвырнули – всегда трудно и стыдно.

– Хорошо, – кивнул пристав, – И вы пошли за каретой?

– Нет, – мотнул я головой, и признался, посчитав, что всё равно девицы расскажут: – Господин Жилов стал в меня стрелять из пистолета и я… в лес убежал!

Теперь и староста плюхнулся рядом со становым приставом и переспросил:

– Из пистолета? В вас? В лесу?

– Оне сказали, что Его Егорович врёт! Оне сами виноваты! – встряла батутоподобная Скрипина.

– И что? – спросил пристав Трут, – Как можно в лесу высадить, да ещё и стрелять в человека-с без оружия?

– У меня револьвер есть! – тут же сказал я, – Мне Егор Пантелеевич выдал в командировку!

– А где же он? – удивился становой пристав.

– В сумке, – я достал револьвер и показал его приставу.

– А господин Жилов видел оружие?

– Я не доставал, – признался я.

– То есть, стрелял по его разумению по безоружному! – удовлетворённо кивнул пристав, почесал гладко выбритый подбородок и кивнул: – Дальше-с!

– Потом я вышел из леса и пошёл по дороге в Лопань. И увидел карету. А рядом лежал мёртвый господин Жилов, – я развёл руками: – И кучер. Тоже уже мёртвый-с!

– И кто же их убил? – вскинул брови пристав, а староста тут же поддакнул:

– Да! Кто-с их убил?

– Разбойники! – запричитала Жугарова с размазанной на пол-лица помадой, – Остановили карету, убили кучера, а когда Егор Егорович выскочил – и его!

Она всхлипнула и прижала ручки к груди, гораздо меньшей по размеру, чем грудь её товарки. А Скрипина лишь кивнула в такт словам Жугаровой.

– Сколько было разбойников? – требовательно спросил Трут у Жугаровой.

– Я… не знаю, – растерялась та, – Нас вязали двое! Один здоровый, с губищами такими, как вареники с творогом! А второй мелкий и противный!

– От него ещё луком воняло! – встряла батутоподобная.

– Восемь их было, – сказал я, и все четверо опять повернулись ко мне.

– А вы откуда знаете? – становой пристав снова вытер лоб скомканной фуражкой.

– Так я когда вышел к карете – они меня окружили, – я развёл руками.

– И? – подался вперёд староста, – Почему отпустили?

– Да не отпускали, – признался я, – Просто умерли, и я уехал на карете…

Глава 6. Герой поневоле

Когда становой пристав Михаил Григорьевич стал выяснять, как умерли разбойники, я посмотрел на Тварь и решил не выдавать животинку. А то, кто знает, что с ней сделают жители Лопани. Или она с ними.