За два шага обхожу труп костееда стороной, не нравится мне ощущение, что эта тварь не столько мертва, сколько притворяется мертвой. Но это всего лишь страх, нагнетаемый проклятым местом, ведь существо с такой страшной раной в раскроенной грудной клетке не способно притворяться.

Наконец добираюсь до Зелеакса, вынимаю расходник из подсумка и опускаю ему на грудь.

– Нет! – Едва слышно шипит Рист, пытаясь меня остановить.

Признаю с легкой злостью, что в чём-то Рист прав.

Судя по состоянию тела Зелеакса, досталось ему не настолько крепко, как Тангару, а значит реанимация, хотя и не исправит всего, смертельные раны все же залатает.

После такого оживления в условиях острова этот парень может надолго стать для нас балластом. Тем не менее, у меня имеются свои соображения по поводу происходящего: моральное и меркантильное. Первое: я не привык проходить мимо, если могу оказать помощь, тем более, одному из своих кандидатов. Второе: даже половина возможностей мага 46 уровня может оказаться той самой соломинкой, что переломит хребет проблеме со святилищем. Ничего нельзя исключать.

И я активирую расходник, проигнорировав нетерпение Риста, также, как он отмахнулся от моих вопросов.

Граненые дымчатые поверхности реаниматора охватывает свечение, кристал уже сам, как только убираю пальцы, приподнимается над телом пациента и замирает в воздухе. А затем вместе со свечением начинает таять, отдавая жизненную силу. Теперь, пока Зелеакс возрождается к жизни, самое время наведаться к Тангару и забрать его оружие, оно вполне годится и для меня. А потом можно и святилище пощупать….

Именно в этот миг опасность бьёт по нервам электрическим разрядом.

Замечаю краем глаза смазанное движение и не раздумывая откатываюсь в сторону. Вскакиваю уже с выхваченным кинжалом и с холодной злостью понимаю, что моя «зуботычина» против такой твари не годится, а энергии слишком мало, чтобы разбрасываться умениями по первой попавшейся цели. Даже если эта цель – смертельно опасный в своей звериной мощи дохлый костеед. Вернее, только что бывший дважды дохлым.

Тело костееда сотрясается от сильнейшей дрожи, словно из вечного сна его вырвал эпилептический припадок.

Края его жуткой раны, рассекающей грудную клетку и плечо, сходятся прямо на глазах, срастаются, вспухают уродливым рубцом. Вот он уже подгребает под себя передние конечности, сгибает задние и пытается подняться, шатаясь, как алкоголик в последней стадии опьянения перед тем, как вырубиться.

Но не зря же у меня трое подручных.

Мысленной командой бросаю в атаку Шабла, в надежде, что минотавр прикочит тварь до того, как та окончательно восстанет и порвет Зелеакса, с которым уже нет возможности возиться.