На этот раз молчание длилось больше десяти минут, но в итоге Хустов согласился.

– Ладно, я отдам вам пленку и встречусь с Тейлором.

– Где она? – не затягивая допрос, спросил Богданов.

– В доме Милли есть сарай. Раньше в нем держали скотину. Невысокое строение под черепичной крышей, – начал Хустов. – Как зайдешь, три шага влево, там дощатая стена немного отходит от основания. Там я спрятал вторую часть пленки.

– На какой день назначена встреча с Тейлором? – задал новый вопрос Богданов.

– Он не назначил встречу, – признался Хустов. – Дал номер телефона. В пятницу после трех часов дня я должен позвонить ему, и он назначит место и время.

Если его друг договорится насчет суммы, я отдам пленку. Это все.

Богданов вышел, не сказав ни слова. Он вернулся на кухню и передал содержание беседы с Хустовым.

– Юра, едешь в дом Милли, проникаешь в сарай и забираешь пленку. Везешь ее в дом миссис Коулстон. Смита я предупрежу. Он позаботится об изготовлении дубликата.

– Что будем делать с Хустовым? – спросил Дорохин.

– Пока подождем. Завтра он должен связаться с Тейлором по телефону, так мы узнаем, согласны ли в АНБ на его условия и где планируется передача информации.

До этого времени я свяжусь с управлением и получу дальнейшие указания, – ответил Богданов. – Коля, как думаешь, Потапов не станет совать нос в это дело?

– Нет, товарищ подполковник, не будет! Он так напуган, что готов всю кровь из себя выкачать и нам отдать. Информация из Центра пришлась как нельзя кстати. Сегодня, когда я его выловил и заявил, что меня прислали из Москвы, он чуть не заплакал. Сразу начал причитать, что всегда готов работать на КГБ, что его исчезновение из поля зрения советской разведки – чистой воды недоразумение, что бес его попутал, а сам-то он служил бы и служил Родине.

Ну, и все в таком духе. Потом, когда я изложил ему наш план, он беспрекословно его выполнил и сейчас, я уверен, сидит дома и ждет новых заданий от родной госбезопасности.

– Это хорошо. – Богданов помолчал, затем продолжил: – На всякий случай я все же за ним бы последил.

Дорохин вышел, за ним засобирался и Казанец. Вскоре в кухне остались только майор Дубко и подполковник Богданов.

– Пришло время продолжить разговор, который начали вчера, – заметил Богданов.

 – Что там у тебя за сверхсекретное дело, Саша?

– Где фотоаппарат? – спросил Дубко.

– В комнате, в моей дорожной сумке. Без фотоаппарата ты не можешь сказать, что накопал в доме Формана?

– Могу, но со снимками будет понятнее, – ответил Дубко. – Я и сам не совсем уверен, что именно нарыл. Времени на изучение материалов у меня не было, сам понимаешь. Если в двух словах, вышло следующее: когда я открыл сейф, чтобы положить в него пакет с микропленкой, мое внимание привлекла папка с грифом «совершенно секретно».