Десять аханов привести себя в порядок. Мы уже на орбите планеты.

Чрезмерной перегрузки мой организм не почувствовал, сознание не терял, но с непривычки чувствовал себя неважно. Потянулся отстегнуть ремни.

— А ты, как там тебя называть, подконвойный, пока полежи пристёгнутым.

— Кормить, когда будут? — спросил, как-то машинально, так как ничего другого на ум не пришло. Но прислушался к своему организму и понял, что разыгрался аппетит. Ведь после медицинских процедур я только пил воду, а чем меня всё это время кормили вопросом не задавался. Какими-то инъекциями скорее всего, как только не отравили. Хотя, за столько-то времени они вполне могли изучить метаболизм и особенности организма аборигенов, ну то есть нас — землян.

— Кормить будут, не переживай. Нам приказано тебя довезти в целости и сохранности. Если конечно чудить не будешь.

— Смысл чудить? — пытался разговорить своих оппонентов, всё равно делать нечего, хоть поговорить, тем более язык теперь знаю и можно пусть и осторожно, но узнать то, чего не знают другие, — бежать мне отсюда некуда. Вокруг космос. Даже если перебью вас и всю команду, то что делать дальше? В спасательном боте спускаться?

— Аварийно-спасательный бот не поможет, — ухмыльнулся один из охранников, — им тоже управлять необходимо. Он на этом старье неавтоматический.

— Во, как?! Я-то думал, что раса анторсов, — пока конвойные приводили себя в порядок, отстёгивали ремни, проверяли форму, оружие, продолжал осторожно задавать наводящие вопросы, — цивилизованная. У нас каждый спасательный аппарат имеет автоматический режим. Даже когда человек теряет сознание, он срабатывает, — не думал, что выдам тайну работы катапультируемого кресла, но пытался взыграть на самолюбии анторсов. За всё непродолжительное время, что с ними находился, я ни единым движением или взглядом не выказал сопротивления, хотя лихорадочно искал хоть шанс, чтобы захватить с собой или побольше врагов, или в лучшем случае уничтожить корабль. Только при мысли, что предстану перед Советом меня начинало трясти. Это скорее всего были воспоминания, доставшиеся от Глена, но и их хватало, чтобы понять — на «Штоонсссар» попадать мне не следует, по крайней мере живым.

— И у нас тоже. Всё, прекратить разговоры! Лейтенант, свяжись с помощником капитана корабля, уточни, когда принесут питание.

— Есть! — ответил тот самый молоденький конвойный, но вместо того, чтобы выйти, покинуть каюту, прильнул к прикреплённому на левой руке устройству. И через минуту доложил:

— Мой капитан! — странное у них обращение, отметил для себя.