По бокам крепления, застывшие на метровом расстоянии друг от друга, а в центре что-то типа валика, с проемом для лезвия. Сейчас ржавого и максимально тупого. Слева на корпусе располагался маленький экранчик синего цвета.

Остальные приборы практически не угадывались, из общего были только рамы-подставки. Предположительно, что-то вытачивалось на первом станке, а дальше уже дорабатывалось или дополнялось.

Алиса подобрала с пола большой полый прямоугольник из астериуса и насобирала каких-то крутящихся механизмов. Я разгреб гору мусора у противоположной от меня стены, нашел кучку стружек чего-то напоминающего углепластик.

Вытащил из нее сломанный механизм, похожий на «палец» манипулятора и еще несколько спаянных друг с другом запчастей из астериуса. Повертел находку в руках. Похоже было на маленькую ракету без обшивки.

— Что-то не похоже все это на тюнинг-мастерскую, где древние промышляли мастер-схемами, — проговорил я, идя вдоль «сборочной» линии.

— Ага, — вздохнула Алиса, которая пыталась разглядеть что-то на стене с обледенелой рамкой вероятного экрана. — Вопрос только в том, что же это что-то…

— Если это цех, то где-то же должен быть склад готовой продукции… — размышлял я вслух.

— Ну или хотя бы готовый образец. А еще лучше готовая мастер-схема.

— Скорее мастер-форма, — возразила Алиса. — Еще небось сборная, учитывая сложность производства.

Я обошел линию, практически вернувшись обратно к входу. Свернул к темной нише в стене, в глубине которой проглядывались очертания двери. Без символов, но с большим напряжением, вскрыл слипшуюся от старости панель. И обнаружил небольшую комнату с большим количеством экранов.

Все нерабочие настолько, что Искорка даже не смогла их просканировать.

Но был и сейф! Высокий, больше похожий на оружейный шкаф. С замком провозился больше обычного — попалась очередная новая версия. И мне даже показалось, что я их скоро научусь различать. Пока крутил символы, боковым зрением заметил что-то типа печати или логотипа производителя.

Открыл дверь и заглянул внутрь. Длинный столб низких полок (у меня родители музыкальные диски в таких хранили, только в совсем узких и не таких глубоких). На четырех лежали тонкие прямоугольники из темного, полупрозрачного материала.

Примерно двадцать сантиметров в ширину, и тридцать в длину. Толщина — около сантиметра.

Взял один из прямоугольников в руку и поднес к визору. Легкий, и по ощущениям, частично сделанный из того пластика, стружки которого валялись в цеху. Ни кнопок, ни какой-либо другой системы активации. Просто черный прямоугольник, ребристый с одной стороны и гладкий с другой. На которой была сделана гравировка — то ли вихри ветра, то ли языки пламени.