– Уверен, что тебе тоже есть что сказать, – чуть тише добавляет.

Вздрагиваю. В его словах слышен явный намёк на кольцо, которое мне было дорого настолько; что суетилась там…

И если уж честно, смерть сестры меня вправду никак не отпускает. А что если действительно написать о ней? Журналистская деятельность ведь разная. Можно создать и своеобразный некролог, статью в память о ней, наполненную ею и всем, чем жила Жанна.

Может, хоть так я смогу отпустить эту трагедию… А то такое ощущение, что до сих пор во мне сидит.

Но написать об этом именно сейчас, в рамках экзамена – значит, разделить настолько личное с Артёмом. Ведь он мой напарник…

– Подумай, – серьёзно говорит Артём, в отличие от меня уже даже не делая вид, что смотрит что-то в телефоне. Отложил в сторону.

А я утыкаюсь в свой экран, ничего не отвечая. Но всё ещё об этом думая…

А не будет ли это слёзодавилкой? Препод может решить, что специально выбрала личную трагедию, чтобы его разжалобить.

Продолжаю листать ленту с очередным хэштегом, а сама мало что ухватываю. В сознании упорно сидит другое. Начинаю представлять, какой была бы статья о Жанне. И более того, уже предполагаю, что на мой аргумент о слёзодавилке сказал бы Артём. Наверняка он бы возразил, что всё зависит от подачи материала и что дань памяти – не спекуляция, что препод в любом случае будет оценивать хладнокровно и что если уж на то пошло, то очень много всего можно подогнать под игру над эмоциями. Я ведь вообще изначально собиралась взять что-то шокирующее, скандальное. А это самый лёгкий способ вывести на эмоции, причём взбудоражить. Обычно такие материалы получаются самыми популярными и низкопробными в то же время, но это же меня не смущало?

Прикусываю губу. Получается, меня беспокоит только участие Волкова?

Да, он тоже открылся мне, но я его об этом не просила. Хотя Артём, получается, тоже потерял близкого человека… Интересно, а с мамой так и не общался больше? Судя по квартире, после смерти отца она сюда не возвращалась. Получается, Волков с тех пор живёт один?

Так, всё. Не о том я думаю. Какими бы ни были причины, по которым он носит нож с собой, швырять его во флаг не совсем адекватно. А владеть таким оружием в совершенстве – ещё и опасно, по крайней мере, ни о чём безобидном не сигнализирует.

Артём так и не берёт свой телефон, на меня смотрит, а я упорно делаю вид, что занята поисками. Почему-то не решаюсь сказать, что и ему бы надо.

Бросаю взгляд на время – а вообще-то уже немало прошло. Ещё две минуты, и минус час. Поиски заняли много, а по итогам так и не выбрали, что разбирать. Предлагали друг другу какие-то варианты, но быстро их отметали, причём иногда сами же. А уж с момента, как Артём предложил сузить тему до меня, и темы не искались.