Мы уже вышли на оживленную улицу с множеством фонарей, автомобилей и прохожих, но при этом продолжаем идти, крепко обнимая друг друга. Я не хочу выпускать ее из объятий, и мне хотелось бы думать, что она тоже не желает выпускать меня.

Минут через 10 мы выходим к Сене и останавливаемся на набережной.

— Куда ты хочешь теперь? — поворачивается ко мне всем корпусом и смотрит прямо. Она убрала руку с моей талии, и мне вдруг стало так холодно.

— Не важно, куда. — Я смотрю ей ровно в глаза, а потом резко притягиваю к себе и целую.

Она отвечает мне. Обвивает меня обеими руками и прижимается к моему телу еще плотнее.

Сейчас наш поцелуй намного более страстный, чем тогда на Монмартре, когда мы едва касались губ друг друга. Сейчас же мы играем языками, я веду свою ладонь по ее спине, запускаю в мягкие волосы до плеч…

Когда мы прерываем поцелуй, то еще долго стоим, соприкоснувшись лбами. Я так много хочу сейчас ей сказать, но в то же время совсем не нахожу слов. Она первая отстраняется от меня. Смотрит с улыбкой, берет меня за руку и тянет вперёд по набережной.

— У меня к тебе новый вопрос, — говорит, доставая сигареты. Засовывает в рот папиросу, поджигает ее, затягивается и выпускает дым.

 — Во сколько лет ты лишился девственности и при каких обстоятельствах это было?

Меня от этого вопроса разбирает смех. Я тоже прикуриваю.

— Не ожидал от тебя такое услышать.

— Люблю быть непредсказуемой.

— Я уже заметил. В 14 лет в летнем лагере с девушкой, которая работала в нем вожатой нашего отряда. Ей было 19 лет.

Селеста резко останавливается и в ужасе на меня смотрит.

— Что??? Это же изнасилование несовершеннолетнего! Харассмент!

— Эй-эй, спокойнее. Там не было изнасилования.

Я не возражал. Наоборот, даже настаивал.

— Это не имеет значения! Это все равно что я сейчас пересплю с кем-нибудь из своих учеников в школе!

— Уверен, что твои ученики мечтают об этом. — Я не могу сдержать смеха.

А вот Селесте совсем не смешно. Она стреляет в меня гневным взглядом. Я спешу успокоиться.

— Ладно-ладно. Я пошутил насчёт твоих учеников.

— Твои родители должны были подать в суд на ту девушку!

— Они о ней не знали. И не знают до сих пор. Ну а с той девушкой у меня все было по обоюдному согласию. Мою детскую психику никто не травмировал.

Селеста осуждающе качает головой и возобновляет движение.

— А во сколько лет ты лишилась девственности? — решаю тоже поинтересоваться. Ну, такая правильная и начитанная девочка, как она, не могла лишиться девственности раньше совершеннолетия.

— Что??? — тТеперь пришла моя очередь удивляться и резко останавливаться на тротуаре. — И ты еще осуждаешь меня??

— Ну я же не с учителем девственности лишилась!

— Какая разница? Тебе было 14 лет! Это очень рано для девочки!

— Да что ты говоришь? — возмущается.