У меня никогда не было способностей к музыке. Ни слуха, ни голоса. Медведь на ухо наступил.

— А у тебя какое хобби?

— Сейчас уже никакого, — говорит разочарованно.

— Раньше я в свободное время читала книги и писала прозу. Но все интересные книги мною уже давно прочитаны. Так что нечего больше читать.

— Я перестала писать несколько лет назад. Хотя для этого и поступала в Сорбонну на филологический. Я хотела стать писательницей.

Меня интригует ее ответ, и я поворачиваю к ней голову, оторвав взгляд от розового неба.

— Звучит очень необычно. Расскажи подробнее.

Селеста тяжело вздыхает.

— Я с самого детства что-то писала. То дневник вела, то просто какие-то сказки и рассказы сочиняла. Я любила покупать красивые тетрадки и что-нибудь в них записывать цветными ручками. Но лет в 15 я всерьёз начала писать прозу. Сначала рассказы, потом короткие романы. В итоге я написала несколько книг «в стол» в последние школьные годы и во время учебы в Сорбонне.

— Почему ты перестала?

— Рука больше не поворачивается писать. Не могу.

— Этому что-то предшествовало?

— Да, ряд событий в моей жизни.

Она плотно смыкает челюсть, и я понимаю, что ей неприятно это вспоминать.

Мне до жути интересно узнать, что там у нее случилось, но я решаю не совать свой нос в чужое дело.

Селеста размыкает наше рукопожатие и достаёт из сумочки пачку сигарет. Я тоже тянусь в карман за своими. Мы одновременно прикуриваем и, выпуская колечки дыма, смотрим на закат.

Этот момент прекрасен. Идеален.

Наверное, это самый романтичный момент в моей жизни. С Кристиной у меня таких никогда не было.

Селеста тушит бычок о землю, а затем засовывает его в пачку, чтобы не мусорить тут.

Я следую ее примеру. После этого она снова тянется своей ладонью к моей. Мы лежим так какое-то время, держась за руки, а потом я отрываюсь от прекрасного розово-фиолетового неба и поворачиваю голову к ней.

Она задумчиво смотрит на уходящее солнце. Ее губ едва касается грустная улыбка. Мне кажется, Селеста сейчас вспоминает что-то очень важное для нее. Интересно, что именно?

Она медленно поворачивает голову ко мне и смотрит ровно в глаза. Расстояние между нашими лицами минимальное. Сантиметров 20, не больше. Я не отодвигаюсь от нее и не отвожу взгляд, она тоже.

Так и лежим очень близко друг к другу.

Селеста смотрит на мои губы. А я смотрю на ее. Сейчас они не сомкнуты в нитку, как при нашей встрече в баре, а пухлые и слегка приоткрыты. Она аккуратно подаётся вперед к моему лицу, но, когда между нами остается всего несколько сантиметров, вдруг замирает и отрывает взгляд от моих губ. Смотрит мне ровно в глаза.

Я не даю ей сомневаться, преодолеваю оставшиеся сантиметры и аккуратно целую ее в губы. Она отвечает мне.