10 лет никто не мог заставить меня сделать это: ни друзья, ни Себастиан. А Егору даже не пришлось меня заставлять. Ему вообще ничего не пришлось мне говорить. Рядом с ним я сама захотела этого.

Он мне нравится даже в гневе. Пожалуй, нет, не так. В гневе он мне нравится особенно сильно.

Вот сейчас на тротуаре, когда он возмущается песней и обвиняет меня в расизме, я смотрю на него и понимаю, что хочу его целовать. Злого, обиженного, но моего мужчину. Этой ночью он мой. Только мой. И я целую его, растворяясь в моменте.

Я рассказываю ему про свою биологическую мать. Я никогда не говорила о ней посторонним.

Про нее знали только Флёр, Себ и Андре. Когда меня одолевали вопросами, почему я отказываюсь танцевать, я всегда что-то придумывала на ходу. Я готова признаться, в каком угодно своем грехе, я всегда легко говорила, что переспала с женихом сестры, но вот про свою родную мать никому не могла рассказать.

И это так странно, что я рассказываю ему. Потому что ему я могу довериться. Незнакомец, чужой человек, первый встречный… А доверяю. Потому что на него можно положиться. Он поддержит.

Чем ближе время его отъезда, тем жарче наши поцелуи.

Нужно остановиться, иначе мы просто потеряем голову. Нас безумно тянет друг к другу. И я уже даже сама готова затащить его в туалет какого-нибудь бара и сорвать одежду.

Резко бью по тормозам.

— Мы сходим с ума, — отстраняюсь от него. Сердце колотится с невероятной силой. Мы обезумели. — Остановись, Егор.

— Я не хочу останавливаться, — делает шаг ко мне.

— Все, Егор. Пора остановиться. Больше никаких поцелуев.

— Но почему!? Нас ведь тянет друг к другу.

— Вот именно поэтому, Егор. — Заставляю себя сказать эти слова.

Но надолго меня не хватает.

Когда он поет для меня своим бархатным голосом, а я смотрю на него, как завороженная, меня снова охватывает мысль, что это мой мужчина. И песню он выбрал про нас с ним — Strangers in the night Синатры.

Мой князь Андрей. Да, именно так. Мой Андрей Болконский, а я его Наташа Ростова. Правда, она предала князя Андрея, собиралась бежать с Анатолем Курагиным, а потом Болконский и вовсе умер, но я сейчас об этом думать не хочу. Никогда не прощу Льву Толстому смерть князя Андрея и женитьбу Наташи и Пьера. Наташа Ростова и Андрей Болконский должны были остаться вместе.

Я не могу удержаться и снова его целую. К черту тормоза. Зачем сдерживать себя? Я хочу его целовать. Безумно хочу.

Но мой запал разбивается о его признание в том, что он пел раньше для другой. Для той, которую любил и на которой хотел жениться. Хочется дать ему пощечину и накричать. Как будто это измена. Как будто он мне что-то должен. Как будто он мне больше, чем случайный незнакомец, с которым я должна расстаться на рассвете.

Возьми себя в руки, Кнопка. Ты исполняешь мечту Флёр.