Селеста ускоряет шаг и через 10 минут мы выходим на Марсово поле, с которого открывается прекрасный вид на Эйфелеву башню. Еще темно, и она светится огнями. Красивая.

Париж поразил меня. Я никогда даже не думал, что этот город настолько прекрасен. Какая же тут архитектура, какой воздух. Тут на каждом шагу — история. Одно кладбище с готическими статуями чего стоит.

Не то что эта австрийская Вена, в которой разве что жир по стенам не течет.

Мы садимся с Селестой на влажную от росы траву. Я обнимаю ее за плечи и облокачиваю себе на грудь. Мы смотрим на светящуюся Эйфелеву башню и молчим каждый о своем.

Я несколько раз целую ее волосы и вдыхаю их фруктовый запах. Хочу его запомнить.

— Моя летняя девочка, — шепчу ей.

Селеста тяжело вздыхает и еще крепче хватается за мои руки, которые обнимают ее плечи. А через минуту она их убирает, чтобы вытереть слезы.

— Почему ты плачешь? — тихо спрашиваю и разворачиваю ее лицо к себе.

Мгновение она смотрит мне в глаза, а потом проводит по моей скуле кончиками пальцев.

— Это самая необычная ночь в моей жизни, — говорит, продолжая выводить узоры на моих щеках и скулах.

 — И эта ночь действительно стоит того, чтобы мечтать о ней всю жизнь. А я думала, что это глупости. Я была не права.

Я немного не понял, что она имела ввиду, но ладно. Общий посыл таков, что ей понравилась наша ночь, и это главное.

— И часто ты так ходишь гулять с незнакомцами?

Селеста едва заметно качает головой.

— Ты первый. И последний.

— И чем же я удостоился такой чести? — я не могу сдержать довольного смешка.

Селеста медлит с ответом. Затем вытирает слезинку, которая скатывается по ее щеке, и тихо просит:

Я тут же склоняюсь над ее лицом и целую в губы.

Еще крепче сжимаю Селесту в своих руках, играю с ее языком, затем отрываюсь от рта и покрываю поцелуями лицо, шею, ключицы. Она зажмуривает глаза, запрокидывает голову и издает легкий, едва слышный стон.

А я уже готов наплевать на свой самолет, конференцию в Вене, работу в Москве… Да на все на свете готов наплевать, лишь бы продолжать целовать ее шею и чувствовать, как ее тело откликается на прикосновения моих губ, слышать ее стоны.

Селеста запускает ладонь в мои волосы на затылке, другой рукой проводит по спине.

Кажется, я уже повалил ее на землю и лег сверху. Я возвращаюсь к губам Селесты и снова жадно их целую.

Я не знаю, сколько длится этот поцелуй. Наверное, очень долго. Потому что когда мы наконец отрываемся друг от друга, нас озаряют первые лучи солнца, падающие на нас с тепло-оранжевого неба.

— Вот и рассвет, — говорит мне тихо, и снова слеза скатывается по ее щеке.

Я переворачиваюсь на спину и ложусь рядом с Селестой. Смотрю в прекрасное утреннее небо и переплетаю наши пальцы.