Не обмениваться с ним телефонами, адресами, почтой… Просто жить дальше, навсегда в своём сердце сохранив тёплые воспоминания о прекрасном незнакомце, с которым однажды случайно свела судьба. Выйти потом замуж, родить детей и жить своей жизнью, изредка вспоминая, как была счастлива однажды ночью от заката до рассвета.

Я уже представляю твоё лицо сейчас, когда ты это читаешь. Представляю, как ты закатываешь глаза и говоришь мне:

«Флёр, ну что за бред? Какой еще прекрасный незнакомец?».

Возможно, это и наивный бред, но почему-то именно это — самый романтичный момент моей мечты.

И я бы очень хотела однажды прожить такую ночь с незнакомцем: от заката и до рассвета.

Больше у меня нет от тебя никаких секретов, Кнопа. Это был единственный, о котором я стеснялась сказать даже тебе.

Я прощаю тебя. И я очень сильно тебя люблю».

Когда я дочитываю до конца, я уже лежу на полу у двери, свернувшись от рыданий. Я прижимаю письмо к груди и кричу от боли, которая переполняет меня.

Я не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я нахожу в себе силы подняться с пола. Я иду в свою комнату, одеваюсь, вешаю на плечо сумку, выхожу из квартиры, ловлю такси и еду на кладбище в Плезире.

Всю дорогу до него я перечитываю письмо Флёр снова и снова. Таксист бросает на меня недоуменные взгляды в зеркало дальнего вида, но он везёт меня на кладбище, поэтому не задаёт вопросов.

Там я довольно быстро нахожу могилу Флёр и опускаюсь возле нее на колени, обняв памятник. Я уже захлебываюсь слезами, но они все не заканчиваются и не заканчиваются.

Это несправедливо. Этого не должно было быть. Не добрая, нежная, чуткая Флёр должна лежать в этой сырой земле, а я — жестокая, злая, мстительная.

Это я должна была умереть в 23 года, а не она. Это я должна быть тут погребена, а не она. Это я заслуживаю смерти, а не она.

Флёр заслуживает того, чтобы жить и радоваться. Флёр заслуживает того, чтобы стать учительницей и работать в школе с детьми. Флёр заслуживает того, чтобы однажды ее детская наивная мечта о встрече с прекрасным незнакомцем, с которым бы она всю ночь гуляла, разговаривала и целовалась под луной и звёздами, сбылась.

Но нет. Это не я лежу в этой сырой земле, а Флёр. Потому что на надгробном камне написано ее имя.

Глава 32. Нас не должно было быть

— Не плачь, — я провожу ладонью по ее щеке. — Никакая ты не тварь, как ты сама про себя думаешь.

Она издаёт горький смешок.

— Ты ничего не знаешь обо мне, Егор.

— Мне не так важна твоя биография. Мне важна ты.

Селеста качает головой.

— Ты не ответил на мой вопрос. Что движет человеком, который прощает предательство близкому?

Хороший вопрос. Иногда я сам себе его задаю.

— Я не знаю, Селеста. Я не сразу простил друга и девушку, а спустя время.