Я нахожу это чудо восхитительным. Возможность неразрывного союза».

Урлет пьет вино из бокала, похожего на старинный потир. Он прозрачного красного цвета, сделан из травленого хрусталя, и на нем изображены странные фигуры. Эти фигуры могут быть обнаженными женщинами, танцующими вокруг костра. Или нет. Они абстрактны. Возможно, мужчины воюют. Урлет берет бокал за ножку и поднимает его очень медленно, как будто это предмет необычайной ценности. Стакан того же цвета, что и лента, которую он носит на безымянном пальце.

Он смотрит на ногти Урлета, он всегда так делает, и не может не испытывать отвращения.

Ногти у мужчины аккуратные, но длинные. В них есть что-то гипнотическое и примитивное. В них есть что-то от вопля, от древнего присутствия. Что-то в ногтях Урлета вызывает потребность ощутить прикосновение его пальцев.

Ему приходит в голову, что ему приходится видеть этого человека всего несколько раз в год, и он рад этому.

Урлет сидит, облокотившись на высокую спинку кресла из темного дерева. Позади него висит полдюжины человеческих голов. Его охотничьи трофеи. Он всегда объясняет всем, кто его слушает, что в течение многих лет это были самые трудные головы для охоты, те, которые представляли собой «чудовищные и бодрящие вызовы».

Рядом с головами висят старинные фотографии в рамке. Это классические фотографии охоты на чернокожих людей в Африке до Перехода. На самой большой и четкой фотографии изображен белый охотник, стоящий на коленях с ружьем в руках, а позади него на кольях – головы четырех чернокожих мужчин. Охотник улыбается.

Ему трудно определить возраст Урлета. Этот человек относится к тем людям, которые, кажется, были частью мира с самого начала, но обладают определенной жизненной силой и поэтому кажутся молодыми.

Сорок, пятьдесят, Урлету может быть и семьдесят. Невозможно узнать.

Урлет молчит и смотрит на него.

Он думает, что Урлет коллекционирует слова в дополнение к трофеям. Они стоят для него столько же, сколько голова, висящая на стене. Его испанский почти совершенен, и он выражает свои мысли в драгоценной манере. Урлет выбирает каждое слово, как будто ветер унесет его, если он этого не сделает, как будто его предложения могут застыть в воздухе, а он может взять их в руки и запереть на ключ в каком-нибудь предмете мебели, но не просто предмете, а антикварном, в стиле модерн со стеклянными дверцами.

Урлет покинул Румынию после Перехода. Охота на людей там была запрещена, а он владел заповедником для животных. Он хотел остаться в этом бизнесе и решил переехать в другое место.

Он никогда не знает, что сказать Урлету. Тот смотрит на него, словно ожидая какого-то откровенного предложения или ясного слова, но он просто хочет уйти.