Возможно, это вообще группа поддержки. Или резервная группа. Выступать сейчас слишком рискованно. Мы даже не знаем, может быть, захват уже идет полным ходом. Куда уехала Гаврош? С кем-то ведь она еще общается, что-то с кем-то координирует. Если бы здесь был главный штаб, то все стекалось бы сюда.

– Правильно. Только я не могу сообразить, что нам делать. Ждать удобного момента труднее всего.

– Согласен. Но теперь, когда головы у нас перетрудились и мы кое-что узнали, пойдем в корпус. Холодать стало.

– А с этим я согласен. – Подполковник встал. – Водку, зараза, унесла. Мне сейчас для успокоения нервной системы стакан бы не помешал.

Я предпочел уйти не потому, что стало холодать. Вышедший на крыльцо штаба Исмаил внимательно за нами наблюдает. Я бы даже сказал, что абсолютно нагло наблюдает. Я знавал людей, которые умеют читать речь по артикуляции. Чем черт не шутит, может, и боевик этому обучен. При всей угрюмости, лицо у него достаточно умное.

– Насчет водки я подумаю... – сказал я. – Мне показалось, что Муса хорошо знаком с образом жизни солдата удачи. Схожу к нему. Попрошу сочувствия.

Володя ворвался в кабинет ураганом, второпях даже дверь закрыть забыл.

– Есть след... – и бросил на стол перед Лоскутковым обрывок бумаги с принтера дежурного.

Майор медленно поднял глаза от папки с материалами уголовного дела, папку убрал в стол и только после этого взял в руки бумажку.

Сам он выглядит не очень. Видимо, нервничал и не спал ночь, хотя ушел домой довольно рано – под глазами синяки, рысьи глаза с утра красноваты, лицо заострилось и стало еще жестче, чем обычно. И даже не побрился, чего с ним не было, даже когда бриться было трудно из-за сломанной челюсти. Рыжая щетина торчала клочками. Сейчас ему бы задержанных допрашивать. Такого опера любой закоренелый уголовник испугается. Но привычной злой энергии в майоре не чувствовалось.

– Не вижу следа... – сказал он, прочитав сообщение.

В сообщении говорилось, что на тихой улочке, застроенной частными домами, два человека посадили в машину технолога ремонтных мастерских Людмилу Филипповну Долгих, зажали ей лицо тряпкой и увезли в неизвестном направлении. Само происшествие видел из окна своего дома сосед. Он даже видел, как лицо тряпкой зажимали и как Людмила Филипповна «сначала пыталась вырываться, а потом быстро затихла. Наверное, усыпили». Старческая дальнозоркость позволила соседу хорошо рассмотреть лица. Ему показалось, что это кавказцы. По крайней мере, один – точно. И еще он успел записать номер машины, на которой женщину увезли. Кажется, это «Жигули», но модель он не знает, потому что в машинах не разбирается.

– Читай внимательнее, – настаивал Володя.

– Ну и что – кавказцы... – Майор перечитывать не стал, он и с первого раза схватывает нужные факты.