– Ты думаешь, что военные не понимают таких ходов? Месяц – это выигрыш времени для перегруппировки, для выхода в тылы, для того чтобы смешаться с мирным населением и снова начать партизанскую свистопляску. Все как в прошлую войну.

– Да. Все как в ту войну, которую Россия проиграла. И тогда она проиграет и нынешнюю.

Леня скрипнул зубами, но сдержался. Он всякое упоминание о той войне, где потерял руку, воспринимал болезненно. Гаврош заметила это и посмотрела на него прямо, как командир на солдата.

– Придется привыкать... – сказала коротко.

– Наша задача? – спросил он.

– По ходу действия... – ответила она уклончиво.

– Объект внимания? – спросил я.

– Потом узнаете. С настоящего момента весь состав группы находится на казарменном положении. За территорию лагеря выход запрещен. Пользование сотовыми телефонами запрещено.

Где-то у ворот просигналила машина. Гаврош вскочила, заторопилась к выходу. Но уже на пороге остановилась, обернулась.

– Командую здесь я и одноногий Муса. Его распоряжения – это то же самое, что мои.

И ушла. А мы опять переглянулись.

– Главное – узнать объект внимания, – сказал я. – А там сориентируемся.

– Асафьев обещал мне, что при первом же тревожном сигнале моя дочь будет спрятана. Как думаешь, на него можно полагаться?

– Меня он еще не подводил.

В окно я стал рассматривать «КамАЗ», заезжающий в ворота. Военный номер. За рулем явный солдат, хотя и не молодой. На контрактника похож. Рядом с ним офицер. Непонятно.

Леня пододвинулся ближе.

Офицер вышел из машины. Гаврош уже ждала его. По мусульманскому обычаю они коснулись друг друга щеками. Машина прошла к сараю со строительным оборудованием. Я этот сарай еще вчера приметил. «Лопухи» выгрузили несколько ящиков. А там что? Груз прибыл из Чечни? Но ящики явно не военного образца.

– Нам никто не запрещал покидать помещение. Пойдем погуляем.

Мы вышли довольно стремительно для простых любопытствующих. Старались успеть посмотреть. Но, миновав крыльцо, пошли вразвалочку. Подошли к офицеру и Марии. Они разговаривали между собой по-чеченски, хотя у офицера лицо откровенно славянское.

Я достал сигарету и стал разминать между пальцев. Как раз выгружали самый маленький ящик.

– Осторожнее с этим... – предупредил водитель, командующий разгрузкой.

– Не курить! – прикрикнул на меня офицер.

Что мне и следовало узнать!

– Помощь нужна? – спросил я.

Мария отрицательно покачала головой и повела офицера к корпусу, где расположился Муса. Сам одноногий на улице не показывался. Не видно было ни Халила, ни Исмаила.

Мы подошли к водителю.

– Долго ехать пришлось? – спокойно спросил подполковник. Он правильно выбрал объект. Водителя никто не успел предупредить.

– Ночь, – ответил тот спокойно.

Значит, груз не из Чечни.