На тумбочке горел торшер под дырявым абажуром, разбрасывал по комнате мглистый свет. Стук повторился – не требовательный, но и не робкий. Кто-то явно знал, что хозяин дома. Павел оттянул затвор и на цыпочках отправился в прихожую. За дверью было тихо. Он распахнул ее, сжимая рукоятку пистолета, машинально ушел с линии огня. Не любил он спрашивать, кто там, – словно трус какой-то…

– Но-но, давай без пальбы, – проворчала Кира. – Я сюда не стреляться пришла.

Женский силуэт едва очерчивался в полумгле. Она стояла, напряженная, правая рука полусогнута. Уже соскучилась? Впрочем, дома Кира побывала, сменила старенький пиджак на замшевый жакет.

Чистые волосы были распущены, в глазах мерцали отблески света из прихожей. Пришла одна – на всякий случай он убедился в этом, высунувшись за порог.

– Хозяин дома? Гармонь готова? – Гостья как-то неестественно засмеялась. – Так и будем здесь стоять? В дом впустишь, Горин?

– Какими судьбами, Кира Сергеевна? Ну, что ж, заходите. – Он посторонился, спрятал ствол за пояс штанов. – Пришли с обыском? Не замышляю ли чего преступного? Вы опоздали, мы с главарями уже составили план по дальнейшему введению в заблуждение правоохранительных органов…

Женщина осторожно вошла в квартиру, поводя носом.

Горин запер за ней дверь. Становилось интересно. Цель прибытия явно не была связана с репрессивными действиями.

– До утра не могли подождать? – Вопрос был глупый, но другого в голову не пришло.

– Утро нескоро… Выпиваем, Павел Андреевич?

– Есть грех, Кира Сергеевна. Чем больше пьем, тем лучше сон, знаете ли.

– Да, конечно… – Кира неторопливо обошла комнату, разглядывая предметы обстановки. – А вы неплохо устроились, полный пансион, так сказать… – с усмешкой оценила она остатки водки в бутылке, приподняла перевернутую миску – под ней лежала краюха хлеба и половина луковицы, – понимающе кивнула.

Разносолами в доме не пахло. Женщина осторожно прикрыла натюрморт миской – словно там была не луковица, а граната – подняла голову, смерила квартиранта долгим взглядом: – Бестолковый вы сегодня, Павел Андреевич. Мне самой к вам подойти или догадаетесь? – В голосе что-то хрустнуло, сломалось.

Он подошел. Женщина смотрела на него не отрываясь.

И вдруг шумно выдохнула, подалась навстречу, впилась губами в его приоткрытый от удивления рот. Дрожь охватила, голова закружилась. Не ожидал такого поворота. Кира Латышева едва ли ассоциировалась с женщиной. И вдруг дошло с потрясающей ясностью: а ведь еще какая женщина! Аж ноги подкосились. Атака была внезапной, напористой. Он обнял ее за плечи, притянул к себе. Прерывистая боль зашлась в голове – словно швейная машинка строчила. Но это была не та боль, чтобы все бросить и бежать. Страсть обожгла.