Мария съежилась, прижала к груди сумочку, обтянутую замшей. Глянула искоса.

– Страшновато здесь…

«Ничего и не страшно, – подумал Павел. – Все свои, советские люди».

– Никогда здесь не были?

– Бог миловал. Отец приезжал к Ивану Валентиновичу, привозили маму на осмотр. Но это было давно, еще прошлым летом. Больница уже работала – ее открыли по приказу крупного чиновника из облздрава…

– Маша, дорогая, прости, что заставил ждать. – Из коридора вывернул мужчина в белом халате со связкой ключей в руке.

Поднялись одновременно. Доктор Мясницкий, вопреки представлениям, оказался не такой уж харизматичной фигурой.

Среднего роста, коротко стриженный, с правильным, но каким-то «усредненным» лицом. В армии он, похоже, не служил – отсутствовала армейская выправка, заметно сутулился. Когда он улыбался, на лице появлялись морщины.

– Иван Валентинович, что с моей мамой? Ее уже осмотрели? Что произошло? Она останется в больнице?

– Ох, Машуля, так много вопросов. Я ведь даже не знаю, что у вас произошло. Признаться, воспользовался своим положением, поместил Елену Витальевну в отдельную палату, ей ввели седативное.

Я очень расстроен, Маша, и, если честно, растерян. Нужно провести обследование, выявить причины произошедшего. Мы не волшебники… А вы, молодой человек? – Доктор повернулся к Павлу, поколебавшись, протянул руку.

– Горин Павел Андреевич, уголовный розыск. – Павел ответил на рукопожатие.

– О боги, а при чем здесь уголовный розыск? – Доктор не изменился в лице, но брови слегка приподнялись.

– Все в порядке, Павел Андреевич просто меня сопровождает. Нас вчера опрашивали по поводу несчастного случая с Каплиными.

– Еще одна беда, – помрачнел Мясницкий.

 – Можете и меня допросить, Павел Андреевич, чтобы два раза не ходить. Добрыми товарищами мы не были, но иной раз встречались. По правде, недолюбливал Давида Марковича, но чтобы желать ему такой участи…

– Успеем еще поговорить, Иван Валентинович. Но если считаете, что в этом есть необходимость…

– Язык мой – враг мой… – Доктор натянуто улыбнулся. – Убежден, в этом нет необходимости, только время потратите. Всегда держался подальше от этого туманного товарища…

– С мамой-то что, Иван Валентинович? – перебила Маша. – Можно ее навестить?

– Пойдемте.

 – Доктор не стал открывать кабинет, убрал ключи в карман. – Это на втором этаже, там спокойно. Но предупреждаю, Маша, здесь командую я, а вы подчиняетесь.

Наверху действительно было тихо. Людской муравейник остался внизу, встречались лишь работники заведения. Доктор подошел к запертой двери – открыл окошко на уровне подбородка, приник к нему. Оторвался со смущенной миной, понизил голос:

– Прости, дорогая, но в палату я не пущу. Смотри отсюда. Не хватало нам повторного взрыва.