Машина заехала в лес, ее загнали в кусты, чтобы не торчала на проезжей части, а сюда уж этих бедолаг пешком пригнали. Мог не заметить, но сломанные ветки привлекли внимание. Протектор у машины почти лысый, двигатель – так себе. Пока стояли, масло натекло – приличная лужа.

– Молодец, Саврасов, наблюдательный ты наш, – буркнул Куренной.

– Марченко, сходи посмотри, – поднял голову Шефер. – Пусть твой боец, Вадим Михайлович, проводит моего бойца.

Двое ушли, исчезли за кустами.

– Что знаете об этих людях, Борис Львович? – спросил Павел.

– Да, собственно, немного, молодой человек… – Медик невозмутимо продолжал свою работу. – До войны в городе работала небольшая ювелирная фабрика, на ней трудился наш герой. Не у станка, конечно, заведовал конторой при администрации. Отвечал за снабжение, за отправку готовой продукции, знал все, что производит фабрика, мог с закрытыми глазами описать любое изделие, произведенное предприятием. Перед войной произошла кадровая перестановка, и он возглавил отдел технического контроля. Компетентный был человек, умница, всезнайка. Жили вдвоем с женой, детей не завели. К себе людей не приглашал, но в гости ходить любил. И с партийными товарищами знался, и с исполкомовскими. Когда подошли немцы, Каплин с женой, разумеется, засобирались в эвакуацию. Фабрику закрыли, все ценное вывезли… Каплин вернулся из эвакуации восемь месяцев назад – в собственную квартиру на улице Ленина. Душенин – его старинный приятель – поспособствовал устройству Каплина в райпотребсоюз на незначительную должность с маленькой зарплатой. Да и правильно, – медик усмехнулся, – зачем людям вроде Каплина зарплата? Но числиться где-то должен, дабы не обвинили в тунеядстве. Жило семейство неплохо, супруга не работала. Посещали культурные мероприятия, отмечались в ресторане, питались исключительно с рынка и магазинов кооперативной торговли.

– Кто такой Душенин? – поинтересовался Горин.

– Директор Дома культуры. Думаю, вам, молодой человек, а также всем присутствующим, придется с ним поговорить. Личность в городе известная – местный, так сказать, светоч, приобщающий массы к культурной жизни.

– Вы тоже были в эвакуации, Борис Львович?

– Вы догадливый, молодой человек. – Мужчина рассмеялся. – Любопытно представить жизнь при немцах. На ум приходит только загробная. Евреев в городе было немного, сотни полторы. Половина уехали – в том числе ваш покорный слуга. Вторая половина, очевидно, думали не головой. Немцы расстреляли всех оставшихся в первые же две недели… Вы не будете возражать, если несколько минут поработаю? e6afab

– О да, Борис Львович, не отвлекайтесь.

Оперативники курили в стороне, наблюдали за работой криминалиста. Вернулся Марченко, стал что-то докладывать Шеферу.