Они оказались в какой-то чаще, устланной травяным ворсом. Кира поднялась, стала стрелять в темноту. Иссякла обойма. Павел схватил ее за плечи, повалил. Сам поднялся, открыл огонь. Фигура, выросшая из-за развесистого дерева, успела отпрянуть. Сердце тоскливо сжалось. Добро пожаловать в капкан. Безнаказанно выбраться из этой ямы уже не получится…

Рядом дрожала Кира. Девушка молчала, видимо, пришла пора подумать.

– Ты в порядке? – прошептал он.

– Я-то в порядке, – огрызнулась Кира, – только патроны кончились.

– У меня осталась парочка.

– Хоть что-то… – Кира потянулась, подтащила к себе короткую, унизанную сучками корягу, отдаленно смахивающую на булаву. Самое время переходить на подножные виды оружия…

– Попались, Павел Андреевич? – прозвучал из-за развесистой осины голос с ироничными нотками. Горин промолчал. – Сочувствую, – продолжал мужчина. – У вашей спутницы боеприпасы точно кончились. У вас еще есть, но мало, верно? Один, два патрона? От силы три. У меня же полный рожок. К сожалению, гранату не припас, а то давно бы распрощались с вами. В принципе вам повезло, добились своего, вывели монстра на чистую воду… Что с Кларой Ильиничной?

– Я ее убил, Иван Валентинович.

– Жалко, – поцокал языком доктор Мясницкий. – Клара Штраубе была интересной женщиной и грамотным специалистом, не боялась экспериментировать. Мне будет ее не хватать.

– Ваша фамилия, полагаю, тоже не Мясницкий?

– О нет, что вы. – Голос преступника как-то странно зазвенел. – Доктор медицины, штурмбаннфюрер СС Макс Линдер – к вашим услугам. Имею польские и русские корни – весьма отдаленные, отсюда знание языка и умение приспосабливаться к вашим диким условиям.

– Вот сука… – прошептала Кира.

Павел крепко сжал ее руку.

– Позвольте предположить, герр Линдер, – он говорил, а сам обдумывал сложившуюся ситуацию, искал выход, – вы не только хороший специалист, но и талантливый актер. Способны органично влиться в любую среду, не так ли? Это вы проводили опыты над людьми в подвалах Вознесенского монастыря. Но здесь вы не жили, приезжали из другого города. В противном случае вас бы запомнили, как и вашу подручную…

– Отчасти вы правы, Павел Андреевич. Филиал нашего института находился в Алейске, это в тринадцати километрах от Вдовина. Но именно здесь проводились самые интересные опыты. Я экспериментировал с препаратами и, надо признаться, добился прорыва по многим направлениям психиатрии. Это не связано с лечением больных, – доктор ехидно засмеялся, – скорее наоборот.

– И теперь вы продолжаете свои изыскания уже в качестве главврача советской клиники. Выводите, так сказать, на мировой уровень советскую психиатрию.