Доехала, все в порядке, в городе мирная жизнь – ведь его освободили еще в начале февраля 44-го! Здесь все в порядке, восстанавливаются разрушенные здания. Ездила на Чудское озеро, до которого от города две версты, отдыхала на природе. Озеро сильно обмелело за годы войны, но скелеты тевтонских рыцарей на дне пока не просматриваются. У Кати было хорошее чувство юмора, любила шутить, беззлобно подтрунивала над ним. Она ждала, умоляла писать при любой возможности. Потом случилось несчастье: умер ее отец. Последующие письма были проникнуты тоской: «Приезжай скорее, прошу тебя». – И порой создавалось ощущение, что она забыла, что еще идет война.

В марте 45-го, возвращаясь с задания, группа попала под обстрел. Мины сыпались как горох. Кто выжил, добежали до брошенных немцами позиций, там, в траншее, Горина и накрыло. Мина взорвалась рядом с бруствером, его завалило поленьями, засыпало землей. Товарищи откопали, думали, что труп, но нет, он зашевелился, стал кряхтеть, как старый дед. В полевом госпитале пришел в себя, весь в бинтах – обломки наката порвали кожу, сломали пару ребер. В голове звенел и кружился целый парк аттракционов. Ребра срослись, но голова не возвращалась на место. Болела постоянно – то больше, то меньше, приходилось горстями глотать таблетки. Пока валялся в лазарете, дивизия ушла, пропала за горизонтом. Катя писала, но письма уходили в пустоту. Шли недели. Последствия контузии были страшными. Память возвращалась медленно, мучили постоянные головные боли. Советские войска штурмовали Зееловские высоты, а бравый капитан валялся на койке в одной из западных областей Польши. Доктора обследовали внутренности черепной коробки, удрученно качали головами. Врачебная комиссия приняла решение уволить капитана из армии. Комиссовали в середине мая, когда закончилась война и над всем Европейским континентом воцарились мир и покой. В финальной битве поучаствовать не довелось, но слезы жалости не лил – навоевался. Рвался во Вдовин, но пришлось навестить родной Новгород. Мать скончалась на третий день после его возвращения. От радости люди не умирают, но в данном случае что-то пошло не так. Переволновалась Надежда Ивановна, схватилась за сердце, срочно госпитализировали. В квартире жили переселенцы. С матерью мирились, а ее сына встретили в штыки. Ситуация абсурдная, у одного из этих людей были связи в обкоме. Квартиру захватили, как пираты торговое судно. В один из дней Павел обнаружил, что его прописка чудесным образом аннулирована. Экстренный случай, – объяснили в райкоме и даже не смутились, – суровая партийная необходимость. Можем предоставить комнату в заводском общежитии.