Направо-налево никогда ими не размахиваю — это надо быть либо идиотом-самоубийцей, либо шантажистом под крышей криминала, вроде юриста Буйхана Оглымова. Но в редких случаях я этим нагло пользуюсь. Как сейчас, например.

В проходной меня встречает испуганная чем-то пожилая дежурная медсестра. А может, и санитарка. Смотрит на меня, как на огненного дьявола, ворвавшегося в роддом номер шесть прямиком из преисподней.

— Я вас провожу в кабинет Александра Леонидовича... — шепотом говорит она.

Ее напряжение мне становится понятным только на втором этаже, когда мы проходим мимо родильного зала. Оттуда доносятся надрывные стоны рожающей женщины, которые перекрывают раздраженно-презрительные окрики акушера-гинеколога:

— Да что же ты не тужишься, дура упрямая? Ребенка задушить хочешь?! Щас помрет, и что тогда? Тужься, тебе говорят, ну!

Я резко поворачиваю туда голову и непроизвольно сжимаю кулаки. Чувствую, как медсестра-санитарка снова испуганно на меня смотрит. Наверное, зверское выражение моего лица заметила... плевать.

Меня волнует другое.

Ясно, что роды — дело нервное, тяжелое и без повышения голоса там вряд ли обойтись. Но профессиональные врачи с наличием мозгов и общей человечности же должны понимать всю важность эмоциональной атмосферы для пациентки.

Так на хуя этот урод там транслирует свое презрение и унижает и без того беспомощную женщину?!

Если он так принимал роды у моей Дашки, я его уничтожу. Задушу своими руками.

Раздавлю, блядь, как червяка...

— Подождите здесь, пожалуйста. Александр Леонидович скоро освободится, — лепечет медсестра и куда-то срывается.

Я прислоняюсь спиной к стене и мрачно смотрю ей вслед.

Не исключено, что последнюю мысль я произнес вслух.

?Глава 17. Такой мужчина понимает только язык поступков...

Даша

— Даша! Дашенька!.. — голос санитарки Люси выдергивает меня из состояния беспокойной дремоты прямо посреди ночи.

Я тревожно приподнимаюсь на локте и сонно моргаю.

— Мой малыш..?

— В порядке он, милая, уф-ф... по другому я поводу пришла!

Пожилая женщина дышит так часто, будто бежала изо всех сил. Наверное, так и есть. У нее даже лоб взмок от испарины... и пальцы трясутся заметней обычного.

— Люся, что случилось?

— Ты только не волнуйся сильно, девочка, — предостерегает она. — Молоко свое сбереги... Дыши ровно и держи себя в руках.

Я послушно киваю и показательно спокойно вдыхаю и выдыхаю — именно так, как она мне советовала недавно, чтобы меньше нервничать. На раз-два-три вдох, на раз-два-три задержка, потом — выдох на раз-два-три и раз-два-три задержка. И так несколько раз.

Это действительно меня успокаивает."

"А ради благополучия своего мальчика я готова не то, что дышать по Люсиным инструкциям и релаксировать, а вообще...