Сейчас, когда я смотрю на нее без призмы дурманящей похоти и знаю, что искать, многое становится очевидным.

Она притворяется...

Держится без явной фальши, но если присмотреться, то можно увидеть наигранность. Опыта пока маловато, наверное.

Когда она пришла на собеседование полгода назад, то в потоке жалобного монолога — о своей продуктивной мотивации помочь безработным родителям жилищным кредитом, — упоминала, что собирается поступать в театральное училище. А теперь еще и тренируется, по ходу. На мне, ага. Решила, что я из тех, кто все двадцать четыре часа в сутки думает только членом и за то, что она нагло влезла в мою личную жизнь, ей ничего не будет. Размечталась о шансе избавить босса-долбоeба от неудобной жены и прибрать его к рукам..."

"Стерва безмозглая. Прежде чем соваться в такие игры, на мальчиках-мажорчиках потренировалась бы сначала. И не дурила бы про запас начальника отдела продаж параллельно. Вот только до этого момента мне было плевать на ее личные дела...

А ведь вчера я счел, что нельзя вышвыривать с работы девчонку лишь за то, что она подвернулась под руку боссу с хроническим недотрахом. Собирался учесть ее положение и устроить в офис к Плохишеву, чтобы со своим кредитом опять в жопе не оказалась.

Охуеть, как я с ней облажался...

Под моим сумрачным взглядом она немного теряется, но, надо отдать ей должное, пока еще держит линию. Делает еще один робкий шажок вперед и мягко говорит:

— Извини, что затронула эту тему... это не мое дело... может, мне принести твой любимый черный кофе..? Я мигом...

— Нонна, — жестко прерываю ее лепет. — С чего ты решила, что у тебя есть право отвечать на звонки моей беременной жены, которой нельзя волноваться? На хрена ты вчера влезла в мой кабинет и взяла трубку?

— Влад... — она осекается и то ли от неожиданности, то ли с перепугу переходит на официальное обращение: — Владан Романович, извините меня, пожалуйста... я не хотела ничего плохого!

— Ты решила, что наше взаимовыгодное времяпровождение пора перевести на новый уровень? В одностороннем порядке, так?

Нонна бледнеет и сжимается вся, даже голову в плечи втягивает. Потому что последняя фраза больше похожа на рычание, настолько низким и угрожающим становится мой голос. Чисто на автомате. Но тем лучше. Быстрее смысл дойдет.

— Вла-а... дан Романович! — выдыхает она с мольбой и вдруг падает передо мной на колени, цепляясь тонкими пальчиками за ткань брюк. — Влад! Прости меня, я... просто я люблю тебя! Влюбилась, как дура, понимаешь?! С ума схожу по тебе, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... только не бросай меня, слышишь?! Влад...

Резко оттолкнувшись от стола и не вынимая рук из карманов, я делаю шаг мимо нее, и по инерции она чуть не падает.

— Иди отсюда.

— Что..? — обрывается ее страстное бормотание.

— Ты уволена.