Кругом раскиданы самые немыслимые вещи: книги, глобусы, маленькие статуэтки, трости, шляпы… Они занимали все свободное пространство.

На лестнице царил такой же хаос. Идти можно было только с краю — на остальной, большей части стояли либо чемодан, либо корзинка, а то и просто валялась какая-то старая одежда.

Стояла такая духота, будто в доме никогда не открывались окна. Вдобавок было еще и темно.

Душная атмосфера окутанного полумраком холла действовала угнетающе.

Прюденс искоса взглянула на Себастиана из-под широких полей своей новой фиолетовой соломенной шляпы внушительных размеров.

Чтобы получше видеть мужа, ей приходилось придерживать болтающиеся концы огромного фиолетового банта. Себастиан осматривал обстановку, пытаясь скрыть свое чрезмерное любопытство.

— Его светлость никогда ничего не выбрасывает, — с гордостью объявила неряшливо одетая экономка.

— Это чувствуется, — сказал Себастиан. — Блумфилд здесь давно живет?

— Да, уже порядком. Но вещи стал копить года три назад. — Экономка издала хриплый смешок. — В то время его прежняя экономка уволилась, и он взял меня на освободившееся место. По мне, так хозяин может хранить все, что ему в голову взбредет, лишь бы исправно платил жалованье.

Дверь комнаты, которая, очевидно, служила гостиной, была открыта настежь. Прюденс бросила в гостиную быстрый взгляд — та тоже оказалась забитой до отказа коробками, бумагами и прочим хламом. Шторы были задернуты.

— Смотрите под ноги. — Экономка повела их к лестнице по узкому проходу. — К нам посетители не часто заглядывают. Его светлость любит бывать один. — Она снова хохотнула, да так, что широкая спина ходуном заходила.

Прюденс опять взглянула на Себастиана.

Она никак не могла понять, в каком он сегодня настроении. С самого утра он говорил исключительно о предстоящем визите к Блумфилду. О прошлой ночи не было сказано ни слова.

Прюденс, хоть убей, никак не могла решить, возымело ли на него какое-то действие ее признание в любви.

Прошлой ночью он ее удивил. Прюденс уже почти заснула, когда он задал этот каверзный вопрос. И поймал ее врасплох, тепленькую, разгоряченную любовными ласками. Вот она и ответила не подумав.

— Почему вы вышли за меня замуж?

— Потому что я вас люблю.

Первая мысль, когда она проснулась сегодня утром, была о том, что сделана грубая ошибка.

И она с тех пор не могла найти себе места, пытаясь понять, как Себастиан отнесется к ее признанию в любви. А поскольку он не сказал об этом ни единого слова, Прюденс нервничала еще больше..

Она бы все на свете отдала, лишь бы узнать, что он думает по поводу ее признания. А вдруг слова жены о любви вызвали его раздражение или, еще хуже, ощущение скуки?

Внезапно Прюденс осенило: а ведь возможно, она и не произносила свое признание вслух.