Я смирилась с мыслью, что вынашиваю чужого ребёнка. Чужого — только если говорить о наборе хромосом. Но я всё равно являюсь мамой этому малышу, а не бездушным инкубатором. Я испытываю к будущему ребёнку все те чувства, какие испытывает мать к своему сокровищу.

В свободную минутку я то и дело ныряла в телефон и читала различные истории о суррогатном материнстве. Конечно, нельзя сказать, что это была моя тема. Суррогатная мама знает, на что идёт, с ней заключают контракт, она старается заранее убедить себя, что ребёнок ей не принадлежит.

Я мечтала об этом малыше и перенесла тысячу процедур и манипуляций, чтобы его зачать. Я начала любить его ещё задолго до того, как он начал жить внутри меня.

…Подходил к концу первый триместр беременности. Я уже сдала множество анализов, снова сходила на приём в женскую консультацию и готовилась к пренатальному скринингу.

Мой малыш был совсем крошечным — размером со сливу. Однако у него уже сформировались все внутренние органы, он даже научился поворачивать голову! Разве это не чудо? У меня слёзы выступали на глазах от умиления, когда я представляла свою бусинку.

Врач сказал, что ребёнок сейчас активно забирает из моего организма кальций — он необходим для роста его костей. Поэтому я должна внимательнее относиться к своему питанию. Решила пересмотреть рацион, чтобы полностью выкинуть из меню всякие вредные вкусняшки и пустые калории. Надо есть побольше полезных продуктов. Никаких тортиков и шоколадок!

— Какая ты самоотверженная, — восхитилась Таня, когда мы болтали по телефону. — А я так не смогу. Буду же я когда-нибудь беременной? Но смогу ли отказаться от высококалорийной фигни? Нет. И кого я рожу? Эмэндэмсик!

— Главное, чтобы твой эмэндэмсик был здоровым, — улыбнулась я.

В офисе ко мне подошла девушка из юридического отдела «Монолита» и сказала, что Степан Андреевич поручил ей заняться моим разводом. Хотелось как можно быстрее распрощаться с мужем, вернуть девичью фамилию и начать новую жизнь. Если два месяца назад я рыдала, то сейчас появилось ощущение, что я избавилась от чугунного груза и дальше буду двигаться налегке.

А вот Илья — юрист клиники — до сих пор так и не перезвонил. Я ждала их решения и мечтала о миллионе, но ни ответа, ни привета.

Зато на работу шла, как на праздник: так на меня влиял Степан Андреевич. Шеф с каждым днём становился всё более внимательным и деликатным, он обращался со мной как с хрустальной вазой. Даже интересовался, не хочется ли мне чего-нибудь необычного из еды, и предлагал заказать в каком-нибудь ресторане.

Но шеф ужасно бы удивился, узнав, что во мне растёт чужой малыш. Думаю, он бы лишился дара речи…

— Что ты там читаешь?

Директор оторвал меня от мыслей.