Но снова спасал ребёнок — как и в тот момент, когда меня бросил муж, и я буквально умирала от обиды, как и в тот день, когда в клинике мне сообщили о подмене эмбрионов.

Какой чудесной была поездка в Дубай! И какое ужасное возвращение…

Разочарование в Демидове было сильным, но мой малыш помогал справиться с эмоциями и не погрузиться в чёрную депрессию. Я знала, что у меня есть цель: выносить здорового ребёнка. И старалась делать всё, чтобы ему не навредить.

Никакой депрессии, никаких истерик. Я справлюсь.

Хотя бы один положительный момент был в этой ситуации: я испытала огромное облегчение, узнав, что гены у ребёнка отличные, он родится таким же здоровым, красивым и умным, как и его родители.

«Прости меня, мой милый, я больше не буду реветь, — пообещала я своему малышу. — Буду спокойной, как танк. Ты мне веришь?».

Утром у подъезда обнаружила служебный автомобиль.

— Привет, лиса Алиса, — улыбнулся мне водитель босса. Он расхаживал по площадке, дожидаясь меня, и зябко ёжился на холодном весеннем ветру, но в машину не садился.

— Доброе утро, Алексей Дмитриевич. Вы как будто и не уезжали со вчерашнего дня, — удивилась я.

— Уезжал, конечно. Но шеф дал указание тебя доставить.

— Я бы и на маршрутке доехала.

— Дык, барин велел, — улыбнулся мужчина и развёл руками. — Садись, красавица.

Мы ехали в офис по утреннему городу, такому весеннему и свежему, солнце радостно сияло, на деревьях уже появились первые листочки, а у меня внутри всё сжималось от страха. Я боялась новой встречи с Демидовым. Вчера, во время перелёта, сердце каждый раз полосовало болью, когда смотрела на босса и думала, насколько в нём ошиблась.

Но Степана в офисе не было: с утра он уехал на важную встречу.

Я разгребала завалы после командировки. Казалось, мы улетали не на три дня, а на месяц — столько накопилось бумаг и вопросов.

Внезапно я подумала об Анне — и впервые, как о маме ребёнка. Она ведь тоже мечтала о малыше. Мы с ней подруги по несчастью, она тоже решилась на процедуру ЭКО, а это выбор людей, отчаявшихся родить детей естественным способом.

Сейчас я испытывала к Анне сочувствие. Однако призналась себе, что это лишь потому, что она не представляет для меня угрозы. Если бы сейчас биологическая мама ребёнка была жива, я бы воспринимала её как потенциальную захватчицу. Именно так я сейчас думала о Демидове.

Он отберёт у меня ребёнка. У него власть, деньги, связи…

Будто в подтверждение этой мысли в приёмной появилась Вероника, одна из юристов «Монолита» и потребовала у меня паспорт.

— Завтра верну обратно со штампом о разводе, — деловито сказала она.

— Как?! — удивилась я.

— Всё готово, Алисик, дело сделано. Готовься, завтра ты станешь свободной женщиной.

А ведь мне даже ничего не пришлось делать, хотя Виталий уже был против развода.