После этого он, ещё раз окинув взглядом помещение, которое много лет служило ему домом, бросил мне короткое:

- Пойдём! – И вышел за дверь.

Я тоже оглянулась, потушила стоявшую на столе свечу и вышла вслед за ним.

И вот опять шагали мы друг за другом меж занесённых снегом деревьев, преодолевая сугробы, обходя заросли кустарников и скопления корней. Я совсем скоро выбилась из сил, но просить Арона о передышке не стала, слишком сердито он шёл впереди, злясь на меня. Я бы очень хотела объяснить ему, что сорвалась, что не нарочно напала на Стеллу, что она первая начала угрожать мне. Но разве он теперь поверит? А если и поверит, что это сможет изменить в нашей истории? Ровным счётом ничего. Мне нет ходу назад, а он не может бросить меня. По крайней мере, Арон так считает теперь. Я надеялась, что, когда мы достигнем Вердена, он передумает и вернётся в свою стаю.

Шаг за шагом, минута за минутой, однообразие пути выматывало не хуже осознания неотвратимости нашего с Ароном расставания, для ослабленного болезнью тела этот переход давался очень тяжело. Я уже хрипло дышала, всё больше отставая от оборотня, но по-прежнему не желая его окликнуть. Он тоже меня обидел своей убеждённостью в моей вине перед Стеллой.

В конце концов я отстала на столько, что уже потеряла Арона из виду, ориентируясь только по его следам. Поднимать отяжелевшую от несчастных дум и нездоровья голову уже не было необходимости, поэтому я шла, пока не уткнулась лбом в его спину.

Тут же выпрямившись, я посмотрела вперёд, отыскивая взглядом то, что разглядывал оборотень.

- Видишь нору? – Спросил он.

Я тщательно всматривалась в любые неровности, покрытые белыми шапками снега, но тщетно, норы я не замечала.

- Это хорошо, пойдём.

Он сделал несколько шагов, приподнял низко просевшую под тяжестью снега ветку, и моему взгляду открылся узкий лаз в нору какого-то зверя.

- Там пусто, - успокоил меня Арон. – Идеальное место для ночёвки.

Мой усталый мозг отметил только слово «ночёвка», проигнорировав ледяной тон, которым оно было сказано. Мужчина, сняв с плеча мешок, первым полез в нору, я отправилась за ним.

Внутри было темно, пахло затхлостью и неведомым мне зверем, но так, слегка, будто он ушёл уже очень давно, и вряд ли вернётся. В кромешной тьме и молчании я достала из своего мешка шкуры, как могла ровно расстелила их на полу и села сверху. Мы также молча перекусили солониной и лепёшками и легли. Если в прежние ночи Арон крепко прижимал меня к себе, согревая теплом своего тела и жаром своей любви. То сейчас он отвернулся в другую от меня сторону и почти сразу же ровно задышал. Несмотря на то, что я сама собиралась сбежать от него и затеряться в Вердене, такое нарочито равнодушное отношение ко мне причиняло боль.