Как только пыталась наклониться вниз, чтобы спустить ноги на пол, начинала кружиться голова. Пришлось подождать, когда кружение успокоится, и совершить ещё одну попытку. Спустя время мне это всё-таки удалось, и босые ноги наконец-то коснулись шершавых досок. По полу гулял сквозняк и заставлял ёжиться. Я стянула с постели шкуру и укуталась в неё. Ну вот, теперь можно двигаться дальше. Как только я оттолкнулась от кровати, голова закружилась с новой силой, и ноги подогнулись. Падая, я попыталась ухватиться за стол, но неудачно, он упал вслед за мной, накрыв меня лавиной посуды…

Тёплый ветерок подул мне в лицо, и это было очень приятно. Я улыбнулась.

- Эй, - шептал ветерок, - проснись.

Я открыла глаза, и комната тут же ринулась в пляс. Я с силой сжала веки, но оранжевые пятна продолжали двигаться в каком-то нелепом, диком танце.

- Зачем ты встала? – Голос у Арона раздражённый. Ну разумеется, ему не понять, это же не он прикован к постели в незнакомом месте с незнакомым мужчиной и незнакомой собой.

Решила не оправдываться, просто отвернулась в другую сторону.

- Вот и правильно, - раздражение сменила усмешка, - поспи. Быстрее выздоровеешь, быстрее уйдём отсюда.

- А где мы сейчас? – Всё же не удержалась от вопроса, было тяжело ничего не знать, и я осторожно повернулась к нему вполоборота.

Когда проснулась в следующий раз, заметила небольшое окошко, сквозь которое пробивались отражённые снегом солнечные лучи. За стеклом виднелись очертания деревьев. Значит, прежде я просыпалась ночью, поэтому окна не видела. Вставать самостоятельно больше не решалась, а мой спаситель снова отсутствовал, поэтому повернулась на бок и смотрела в окно. Что ж, Арон не обманул, мы действительно находимся в лесу. Видимо, избушка была частично вырыта в земле, поскольку окошко, изнутри располагавшееся примерно на уровне моей груди, снаружи чуть возвышалось над землёй, причём почти четверть проёма закрывал сугроб. Наверное, снег шёл ночью, поскольку на его поверхности практически не было следов, лишь птицы оставили после себя несколько коротких цепочек, обрывающихся местом взлёта.

Заняться мне было абсолютно нечем, вставать я боялась, размышлять мне тоже было не о чем, ввиду отсутствия воспоминаний, оставалось только глядеть на снег и ожидать своего спасителя.

Наконец заскрипела дверца, и вместе с облаком морозного воздуха вошёл он, румяный, довольный, здоровый – аж завидно стало, бросил у очага вязанку небольших, уже разделанных тушек и, на ходу снимая рукавицы, приблизился ко мне.

- Как себя чувствуешь? Голова болит? Кружится? – Засыпал вопросами. Впрочем, мне было приятно, значит, переживает.

- Не знаю, - улыбнулась, - я не вставала. Ждала тебя…

Прислушалась к себе, пить хотелось, как и противоположного.