Нельзя было давать слабину, нужно быть сильной и держаться, ведь любимому сейчас так нужна моя помощь.

Он лишь слабо кивнул.

Я смогу. У меня всё получится.

Я медленно потянула ветку на себя, понемногу вытаскивая её из раны, которую тут же заполняла тёплая ярко-красная кровь. Арон не шевелился, только по хрустевшей под плотно сжатыми зубами палке можно было понять, как ему больно. Наконец острый осколок, окрашенный в красный цвет, показался наружу, я потянула ещё, чуть сильнее и отбросила ветку в сторону. Из раны сразу же брызнула кровь. Плохо. Очень плохо. Значит, задет какой-то крупный сосуд. Я скомкала свою рубашку и заткнула ею повреждение.

- Давай уже оборачивайся, пора! - Я посмотрела на оборотня, но он был странно недвижим. – Арон. Арон! – В отчаянии звала его. Но тот, похоже, потерял сознание.

Белая рубашка почти полностью окрасилась красным, кровь не желала останавливаться. Если так пойдёт и дальше, то оборотень просто умрёт в своей человеческой ипостаси, не в силах сменить её на звериную, вернувшую бы ему здоровье и исцелившую от ран. Нужно как-то заставить его обернуться. Но как? Он не приходил в сознание, ничего не слышал и не воспринимал. Кажется, он был уже где-то на границе миров…

Измученная, растерянная, с пульсирующей от боли ногой и умирающим возлюбленным на руках, я не знала, что мне дальше делать. Как же так получилось, что я не могу его спасти?

- Арон, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, - просила я сквозь слёзы. Но он меня уже не слышал. Мои пальцы стали красными и скользкими от крови. Всё бесполезно. Всё кончено.

Я убрала руки от раны, перевела взгляд с всё более бледнеющего лица мужчины на такое же бледное небо, проглядывающее сквозь чёрные ветки деревьев, переплетающих свои кроны, причудливыми тревожными узорами. Потом сделала глубокий вдох и закричала, громко, протяжно и безнадёжно. Лес наполнился гулом, со своих мест сорвались птицы и взволнованно загалдели, звери убегали подальше от беспокойного участка.

А откуда-то сверху на живот Арона вдруг спрыгнул белоснежный паучок и засеменил к ране, быстро перебирая всеми своими лапками. Я хотела было скинуть настырное насекомое, но тут почуяла его магическую природу. И решила посмотреть, что он будет делать дальше. Паук добрался до повреждения на боку оборотня и устроился рядом, начав оплетать разрыв тонкой белой нитью. Он скользил по всей поверхности раны, закрывая её плотной сетью магической паутины. Кровь уже не хлестала, а лишь сочилась кое-где по краям, но очень скоро иссякла совсем. Сам паук, раскинув лапки в стороны, лёг на паутину, медленно растворяясь вместе с нею в теле Арона. Когда магическое насекомое и его сеть исчезли, сквозь прореху в куртке проглядывала светлая кожа, целостная. Не осталось никаких следов раны.