Сейчас синьор Доницетти как раз отправляет в рот четвертый сектор пиццы, запивая его кьянти…

Взрыв оказался сильнее, чем предполагал Сержант: взрывная волна сотрясла окна в соседних домах и эхом прокатилась в дальних переулках. Отовсюду послышались крики, тревожно взвыла охранная сигнализация у припаркованных вдоль тротуара машин. Люди бежали в сторону взрыва.

«Отстрельный» список укоротился на одну строчку.

Северный пригород Милана окружен лесистыми холмами. Во всяком случае, с той стороны, где располагался особняк Винченцо Наполитано. Приехав в Милан, Сержант прежде всего отправился по имеющемуся у него адресу, чтобы ознакомиться с местом обитания следующего по списку дона.

Наполитано был сволочь похлеще Доницетти. Свои первые бабки он, сын бедного сицилийского крестьянина, сделал на заготовках свиной кожи и, почуяв вкус свалившихся на него шальных денег, просто ошалел. Он выстроил себе под Палермо роскошную белую виллу, окружив ее высоченным белым забором, завел дорогие автомобили и яхты, он скупал на аукционах картины и скульптуры старых мастеров, европейский антиквариат и оружие. О его любовных забавах ходили невероятные слухи, причем зачастую выдумку было невозможно отделить от правды.

Говорили, что он, обделенный от природы мужской силой, обожал всякие извращения, доводя себя до возбуждения сценами истязаний своих жертв, причем истязаний изощренных и беспредельно жестоких, по степени физических и моральных страданий не уступающих утехам героев Захера-Мазоха и маркиза де Сада. О ночных оргиях, что устраивал Наполитано в подвале своей белой виллы, в Палермо предпочитали если и упоминать, то намеками и шепотом, но число обесчещенных им несовершеннолетних крестьянских дочерей перевалило за сотню, и те, кто отваживался рассказывать о своем позоре, упоминали такие извращенные утехи, от которых волосы становились дыбом… Кое-кто из возмущенных отцов пытался встретиться с обидчиком и поговорить с ним по-мужски: на Сицилйи такого рода бесчестье темным пятном ложится на всю семью. Но Наполитано окружил себя армией крепких парней, которые строго следили за тем, чтобы хозяина не беспокоили незваные посетители. Кончилось дело тем, что посіе того, как одна из несчастных жертв кожевенного магната, семнадцатилетняя дочка местного судьи, забеременела и утопилась в море, бросившись со скалы, На-гюлитано вызвали в полицию и мягко посоветовали уехать с острова хотя бы на время. И он перебрался в Милан, поближе к фабрикам, которые закупали у негр кожу.

Здесь, в Милане, этого подонка и должна теперь была настигнуть неотвратимая кара.

На поездку Сержант потратил несколько часов. Он выехал из Рима в подержанном «фиате», взятом напрокат, и очень пожалел, что не выбрал другой вид транспорта.