Да и взрослыми женщинами эти полуафриканки могли считаться только по местным меркам, а с точки зрения Сергея Петровича, они были юными барышнями по семнадцать-восемнадцать лет. Двадцатипятилетняя Алохэ-Анна считалась тут у них чуть ли не старухой. И в благополучных кланах мало кто доживал до тридцати, а сорок лет считали чуть ли не предельным возрастом. Марина Витальевна объясняла, что все это от тяжелых условий жизни – неправильного питания наполовину прожаренным мясом, перемежающегося с длительными голодовками, антисанитарии, холода, сквозняков и дымной атмосферы в примитивных жилищах зимой. Устранив эти причины, можно рассчитывать, что даже без антибиотиков и прочих высоких технологий продолжительность жизни вырастет как минимум вдвое, и все эти женщины, принятые в клан Прогрессоров, имеют шанс дожить лет до пятидесяти, а уж до сорока точно – уж она, Марина Витальевна, приложит к этому все силы.

Но как бы там ни было, эротическое шоу в сушилке продолжалось, и от дурных мыслей в мужской голове вождя клана Огня спасала только сосредоточенность на работе. Укладка стеллажа – дело ответственное; как ты его уложишь, так это дерево и будет сохнуть. Не время сейчас было для интима, и не место, и вообще, все должно быть по закону и никакого разврата…. Но женщинам хотелось очень сильно. То есть замуж тоже. Ведь у них перед глазами был пример пяти их товарок, уже получивших желаемое и переселившихся из казармы в семьи. Их подробные рассказы о ночных особенностях семейной жизни (ведь вода в попе у баб не держалась абсолютно) вызывали у остальных женщин состояние жгучего нетерпения, вот и выплясывали сейчас перед вождем эти трое, как могли. И не сказать, чтобы совсем напрасно. Одну из них, самую старшую, Петрович себе приметил. Но не сейчас, нет-нет. Следующая брачная церемония была им уже приурочена к торжественной сдаче в эксплуатацию семейного общежития, ибо по еще одному дополнительному человеку в их шалаши-вигвамы просто не влезет. Случиться это событие дней через десять, а пока пусть терпят.

Закончив укладку в стеллажи бруса, Петрович обнаружил, что почти одновременно кончились уже разведенная мастика и место в стеллажах, а время подошло к обеду. Собрав в охапку свою одежду и полюбовавшись с торца на два аккуратно сложенных штабеля, он вышел из сушилки и закрыл за собой двери на защелку. Процесс пошел. Весь будущий каркас Большого дома был уже в процессе интенсивной сушки, а освободившееся под временным навесом место можно было заполнять будущей половой доской и поперечными перемычками дюймовой толщины, которых тоже понадобится немало.

Запретив разгоряченным полуафриканкам обливаться холодной водой (а то еще простынут ненароком), вождь не спеша оделся и пошел посмотреть, как дела у Валеры.