Теперь он звучит характерно для тавров, и с явным раздражением произносит:

— Чёрт, эти рога невыносимо чешутся, когда отрастают!

Люди еще больше поражены. Один из тавров, стоящих в рядах, картинно хлопает себя по лицу, качая головой:

— Кошак, ну я же не тебе это говорил!

Лакомка, всплеснув руками, громко и с лёгким упрёком восклицает:

— Шерхан! Ну как всегда — умудрился всё испортить!

Тигр мгновенно реагирует на голос хозяйки. Взмахнув хвостом, он грациозно поднимается и, довольный, медленно направляется к ней. Подойдя, он склоняет голову и начинает нежно тереться о её бедро, явно требуя внимания и ласки, будто напрочь забыв о торжественной обстановке.

Лакомка, тяжело вздохнув, проводит рукой по его полосатой голове.

Воевода тавров выступает вперёд, выпрямившись во весь гигантский рост. Его голос, глубокий и раскатистый, словно отголоски далёкого грома, заполняет зал:

— Конунг Данила преподносит княжне Марии Юрьевне особый подарок в знак своего почтения!

По его сигналу несколько тавров подносят к Маше небольшой сундук. Когда крышка открывается, гости ахают: внутри лежит изысканное колье, украшенное жемчужинами, каждая из которых сияет, словно поймав волшебный свет.

Маша, едва веря своим глазам, срывается на полушёпот:

— Папа… это же… это же мамино колье!

Юрий Морозов, узнав семейную реликвию, застывает на месте. Его лицо теряет краски, он судорожно хватает воздух ртом и, не выдержав, обессиленно падает в обморок, вызывая новый вздох изумления у гостей.

* * *На вершине холма я опускаюсь рядом с Айрой. Внизу беспорядочным стадом топчатся потерявшие хозяина умертвия. Используя Дар нового легионера, я заставляю их уйти прочь и уничтожать сородичей, подчинённых другим некромантам.

Пускай расчистят поле — мне сейчас важнее совсем другое.

Первым делом я возвращаю Айру в сознание. Мягкий телепатический импульс пробуждает её, и через несколько секунд она медленно открывает глаза. Её затуманенный взгляд проясняется, когда натыкается на меня.

— Мой конунг… Конунг Данила, ты здесь? — шёпотом произносит она, словно не веря своим глазам.

— Здесь, — тихо отвечаю я, придавая голосу ободряющие обертоны. — Ты молодец.

Оглядевшись в шоке, Айра внезапно разрывается на плач. Она прижимается ко мне, сжимая в руках мою разгрузку, и всхлипывает, как ребёнок, которому больше не нужно сдерживаться.

— Я… я не смогла… — её голос дрожит от горечи. — Не смогла защитить маминых воинов…

Я молчу, давая ей выплакаться, и осторожно обнимаю.

— Они погибли из-за меня… из-за того, что я слишком слаба, — вырывается у неё, и её плечи сотрясаются от рыданий.

— Нет, Айра, — твёрдо, но мягко говорю я, поглаживая её по голове. — Они сражались, чтобы защитить тебя. Это был их выбор, их долг. И они выполнили его до конца.