— Приведи мне хотя бы один пример чего-то хорошего, что он сказал о женщинах. Когда я был моложе, я несколько раз встречался с твоим отцом, и мне он показался озлобленным, отвратительным женоненавистником. — Ричард допил виски и встал. — Я возвращаюсь в спальню, к жене под бочок. И тебе тоже надо отдохнуть. Твоя рана все еще не зажила.

Роберт только кивнул. Теперь его мысли занимал отец, он пытался вспомнить по крайней мере одно бы хорошее слово, которое он сказал хоть об одной женщине. Он смог вспомнить только фразу, что кухарка приготовила очень вкусные пирожные. И за этим последовали слова, что очень жаль, что она не мужчина.

Роберт подошел к креслу, с которого только что встал Ричард, и сел в него. Он перенесся мыслями в детство, вспоминая, как его родители общались между собой. Он помнил многочисленные ссоры, крики, обычно всякий раз, когда его мать возвращалась домой после посещения арендаторов или с чаепития с подругой. Что происходило почти ежедневно. Роберт помнил, как отец кричал, обвиняя жену, а она отвечала с досадой и отчаянием. Тогда он этого не понимал, но сейчас предполагал, что отец обвинял ее в измене, утверждал, что она встречалась с любовником.

А поскольку мать обычно брала с собой на эти визиты Роберта, он точно знал, что она встречалась не с любовником… в общем, все эти баталии были на пустом месте. Это была всего лишь паранойя и беспочвенные обвинения женщины, которая их не заслужила. «Должно быть, для матери это было невыносимо», — подумал Роберт. Как он раньше этого не понимал? Почему-то, став взрослым, он во всем стал принимать сторону отца, решил, что отец прав и что его мать — бесчестная шлюха. И да, в конце концов она обратила свой взор на другого мужчину. Но, возможно, это его отец своим отношением подтолкнул ее искать поддержки у другого мужчины, подтолкнул в его объятия. К чести матери будь сказано, единственным романом, который у нее точно был и о котором Роберт знал, был роман с Гоувером, и она завела его только после того, как они с мужем стали жить раздельно. Это представило его родителей в совсем другом свете. Не говоря уже о том, что Роберт по-новому взглянул на предполагаемое проклятие мужчин рода Лэнгли. Вполне возможно, это был тот случай, когда что-то происходит только потому, что очень сильно в это веришь. Тогда, если бы Лиза согласилась стать его женой, не вынудил ли бы он ее своим недоверием бросить его и искать утешения у другого мужчины?

— Черт побери! — прошептал Роберт.

— Ты уверена, что Роберт еще не встал? — в третий раз спросила Лиза горничную, пока та укладывала ее волосы.

— Да. Хендерс сказал, что лорд Лэнгли почти всю ночь ходил взад-вперед по кабинету, и лорд Реднор велел дать ему поспать. Он еще спит.

Лиза кивнула и вздохнула с облегчением.