А Раздольнов продолжал ставить его в тупик, подмигнув, огорошил:

— Елки-палки, как же я сразу не допер! Джон, ты точная его копия!

— К-какая копия? Кого?! — опешил Саттер.

— То-то я смотрю на мента, тьфу, на полицая, ты, вроде, не похож. А когда присмотрелся, понял, ты копия наших кэгэбэшников!

— КГБ?! — больше у Саттера не нашлось слов.

— Точно я тебе говорю, ты вылитый кэгэбэшник! Был у нас в институте майор, так все вынюхивал, чтоб от нас антисоветчиной не пахло. Потом, когда я в одной хитрой конторе работал, был капитан, так тот все языки нам подрезал, чтобы лишнего не болтали.

Саттер с каменной физиономией проглотил этот нахальный выпад и, поиграв желваками на скулах, отрезал:

— Перестаньте паясничать, господин Раздольнов! Я представляю Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки.

Но это не произвело впечатления на Раздольнова. Он пожал плечами и с усмешкой сказал:

— Может хватит ломать комедию?

— Еще раз повторяю, я представляю ЦРУ — разведку Соединенных Штатов Америки.

— Ха, напугал ежа голой жопой. Мне что теперь, перед тобой на четыре кости хлопнуться? — отмахнулся Раздольнов и отрезал: — Ничего у тебя, Джон, не выйдет! Я родиной не торгую! На меня три раза покушались, чо мне твое ЦРУ.

И, вообще, запомни, американец, русский десантник, как тот спартанец — со щитом, либо на щите!

Саттер, скрипя зубами, выслушал очередную вызывающе нахальную тираду Раздольнова и выложил свой главный козырь. С каменным выражением лица он предложил:

— Николай Павлович, прежде чем говорить про щит, посмотрите фильм, он не про спартанцев, но вам будет интересно.

Погасив свет, Саттер нажал кнопу на пульте управления.

На стене вспыхнул экран. Раздольнов повернулся к нему. В кадре крупным планом возникла вилла — его вилла. В распахнутые ворота въехали две БМВ. Из них выбрались Стрельцов и Галлиев открыли багажник, вытащили киллера, потом водителя и поволокли в гараж. Кровавые следы были отчетливо видны на брусчатке. И здесь выдержка изменила Раздольнову, он сорвался на крик:

— Выключи! Выключи свою шарманку!

— Ну что вы так надрываетесь, Николай Павлович? Это же всего лишь кино, — отыгрывался за недавнее унижение.

Саттер; его главный козырь сыграл, остановил запись и предупредил: — Если будете дальше смотреть, то там есть любопытные кадры с вашим участием.

— У-у, гады! — взвыл Раздольнов.

— Николай Павлович, успокойтесь, это же кино. Страшное кино, но продолжение сценария мы можем писать вместе.

— Дай! Дай чего-нибудь выпить! — требовал Раздольнов.

Саттер достал из холодильника бутылку колы.

— Пей сам эту дрянь! — отмахнулся Раздольнов и потребовал: — Дай что покрепче?

— Есть виски, есть русская водка.

— Водку! Водку давай!

Саттер поменял бутылки.