Хотя… Расковыряв эту груду, я внизу обнаружил кожаные куртки с наклепанными на них пластинами железа. Ее можно было спокойно одеть на нашу одежду. Штаны, идущие в комплекте, мне можно было не надевать — сойдут и мои. А вот Марине щеголять в юбке было никак нельзя.

— Ти-им, -заныла она, — я не надену эти штаны! Они мне слишком велики.

— И что ты предлагаешь? —удивился я.

— Снимай свои. Уверена, я смогу в них влезть.

Поймав мой скептический взгляд, что остановился на ее оттопыренной попке, она уже набрала воздуха в рот для выражения своего возмущения, но я ее слушать не стал, споро стянув их с себя.

Лучше пусть сама попробует, чем потом мозг вынесет.

Отвернувшись, чтобы ее не смущать, я влез в кожаные штаны, которые были мне чуть великоваты. Но подвязка, что использовалась в них вместо ремня, не дала им спадать. Услышав за спиной кряхтение, я обернулся и увидел, что перед женской настойчивостью и уверенностью, что выбранная модель ей в пору, ни одна вещь не устоит.

Застегнув на вдохе брюки, она с довольной моськой победителя посмотрела на меня. Показав ей «лайк», я нацепил на пояс меч.

Такой же но чуть короче вручил Марине. Герб, вышитый на куртках, нам ни о чем не говорил, поэтому мы просто их надели и поспешили на выход. Мои внутренние часы кричали, что времени, отведенного орком на переодевание, почти не осталось.

— Стройтесь, тупицы безголовые! -заорал он, увидев, что все в сборе. На небольшом плацу перед казармой собралось около тридцати рыл —лицами этот сброд назвать не получалось. — Сейчас будет поднят флаг славного города Гундуна. Мы споем гимн, и если я услышу, что какая-то падаль заржет в процессе, удавлю собственными руками.

Подавая пример, он заревел во всю мощь своих лёгких:

— Мы, воины-стражи, бойцы и стрелки,

Мы, маги, прошедшие битвы,

Гундун в нашем сердце пылает огнем,

Лишь тут боги слышат молитвы…

Мы старательно подпевали рычащему орку, у которого напрочь отсутствовал слух, но с его громким голосом это были не его проблемы.

Какой-то гном, не выдержав звуковой волны, а может, просто ему стало плохо, блеванул прямо себе на ноги. После этого был показательно избит и отправлен в карцер.

Остальные на него почему-то посмотрели как на счастливчика.

Ну, а после того, как все закончилось, нас распределили по районам патрулирования. Правил не было. Увидел, что кто-то буянит — сразу тащи в тюрьму. Не справляемся сами, звать на помощь. Для этого нам дали свистки и пинком под зад отправили в патрулирование.

На наше счастье — или на беду — нам достался относительно спокойный район, в котором единственной достопримечательностью был большой кабак.