Давай, просыпайся.

Он прижимается к ее ягодицам пульсирующим членом, нетерпеливо трется, тянет и пощипывает соски, целует открытую линию шеи, касаясь кончиком языка прохладной кожи, не прекращая ласкать ее промежность, проникая пальцами внутрь, потирая подушечкой большого пальцы пульсирующую бусинку. Острое возбуждение с неистовой потребностью пронизывают все ее тело, когда она прогибается вперед, не дожидаясь его приказания, и он входит с громким стоном во влажное лоно. Потом еще и еще, сильно, глубоко, быстро, пока у нее не закатываются глаза от быстрой и мощной разрядки.

– Ух ты, какая быстрая. Я только начал, – слышит она его хриплый смех, легкий шлепок по ягодицам, потом чуть сильнее, третий уже заставляет ее вскрикнуть. Эта не та боль, которой он потчевал ее в самом начале. Лекси не чувствует страха. Наоборот, шлепки вызывают странную сладкую тяжесть внизу живота. – Давай, не четвереньки, – шлепает снова, поворачивая ее. Ставит перед собой в нужную позу. – Держись. – Обхватывает ее пальцами столбики изголовья.

– Ай! – кричит девушка.

Сильный удар по ягодицам и одновременно глубокий толчок внутрь ее тела. Он до боли сжимает ее пятую точку, поднимая выше, насаживая на свой член с остервенелой яростью.

Перед глазами девушки плывет. На самом деле приятные ощущения испарились. Это больно, но терпимо. Он больше не шлепает ее, просто трахает, как безумный, в ритме, от которого содрогается кровать, врезаясь в стену. Влажные шлепки кожи об кожу, и его рычание, и грязные эпитеты, которыми он ее щедро награждает, вызывают в ней смешанные чувства.

С одной стороны, подобная страсть со стороны мужчины завораживает, но с другой…

– Джейс… – выдыхает она, когда он меняет ритм толчков, делая круговые движения бедрами, прижимая ее голову все ниже. Жар между ног возвращается; она тихо всхлипывает, чувствуя охватывающее каждую клеточку возбуждение. Он двигается еще сильнее, если это возможно, и Лекси понимает, что ее колени практически стерты в кровь, но это не имеет значения. Пока. Ее тело дрожит, распято под ним, полностью порабощенное, взятое в плен.

Она хочет повернуть голову, чтобы посмотреть на него, увидеть безумие похоти в его глазах, передающееся ей, как эстафета. Но он не позволяет, хватает за волосы, буквально вдавливая лицо в подушку.

– Не дергайся, – хрипло рычит, замедляясь. И снова эти круговые толчки, от которых ее тело изгибается в изнеможении. – Что за хрень… – Медленные, но мощные толчки растягивают ее пылающую изнутри, узкую, содрогающуюся в секунде до выхода в астрал, иначе это состояние эйфории назвать нельзя.