— Это Эзра, он оборотень — медведь, ему рожки не положены, так ведь?

— А мы тоже, мы тоже оборотни! — заерзав, зачастила девочка. — По папе. Он у нас красивый! Самый — самый красивый в городе.

Мое сердце защемило. У этого козла замечательные детишки родились. А он, вместо того, чтобы их растить и любить, по всяким, э-э, нехорошим тетям шастал. Променял свое счастье на чужие постели. Ну как так можно, свое же ведь, родное, глазастенькое!

— Мы — волки! — гордо заявил Сева.

— Пригорает, — отвлек нас Афоня, не спускающий глаз со сковороды. Ему было не до гостей, завтрак ведь куда важнее.

— Ты прав, — я засуетилась, спасая омлет. — Эзра, садись за стол, ты теперь наш работник, так что будешь есть тут и в таверне.

— А папа не будет против? — Машенька нахмурилась.

— Папа уехал по делам, солнышко, — Катя начала помогать мне раскладывать завтрак по тарелкам. — Да, Марьяна?

— Верно. — Кивнула, задавшись вопросом, как много знает старшая. Надо будет уточнить попозже. — У него срочные дела касаемо, э-э, скота. — Тоже уселась за стол. — Ну, начнем?

— А меня подождать не надо? — раздалось позади нас.

— Кто последний приходит, тому остается только вылизать тарелки! — пропела Машенька, выдав одну из любимых присказок отца.

— Ишь ты, как сурово! — Кондратий забрался на свой стул, огладил бороду и глянул на демона, который с аппетитом уминал омлет. — А это кто у нас тут такой прожорливый?

— Так работник новый, — я положила вековушке завтрак. — Фараон, что деток развлекал, помнишь?

— Такого не забудешь, — он усмехнулся. — Прожорливый. Не прокормим, Марьянушка!

Эзра подавился и покраснел.

— Кондратий! — повысила голос и посмотрела укоризненно. — В моем доме никого куском попрекать не будут — никогда! Приятного всем аппетита, — поставила на стол хлеб, масло и села сама.

После завтрака поспешила к больным, в пристройку к дому. Вчера забегала лишь разок, перевязки сделать по-быстрому, так что сегодня надо всех осмотреть. Катя осталась наводить порядок на кухоньке, ведь сегодня ни уроков для малышни, ни курсов кройки и шитья не было. Демон же увязался за мной. Мотивация его была весьма спорной. Не представляю, чем он смог бы мне помочь. А вот помешать — всегда пожалуйста, с этим у него проблем точно не возникнет.

Да Эзра и сам это понял, когда зашел в помещение, в котором его рога — сейчас не видимые — упирались в притолоку. Я прошлась по комнате, где болели пара старушек. Одна с ожогом — опрокинула себе на руку чугунок с кипящей водой. Вторая с лихорадкой. Судя по тому, как мои бабульки сплетничали, стреляя глазками в старичка с переломом, обе шли на поправку. Дедуля же мирно досыпал, игнорируя женские желания.

— Доброе утро, бабушки! — пропела, подойдя к ним. — Кудри накрутили, смотрю, губки подмазали.