И снова стану самой счастливой!

Утро началось с щекотки. Но это были вовсе не солнечные лучики, что обычно заставляли чихать по утрам. Я отмахнулась, мечтая поспать еще чуток, что было немудрено после вчерашнего насыщенного дня. Но весьма чувствительный кусь в нос заставил распахнуть глаза.

Напротив моего лица обнаружилась наглая кошачья морда черного цвета. Развесистые, как гроздья рябинки за окном, усы щекотали меня, а зеленые круглые глаза внимательно разглядывали.

— Мявра, — показав розовый язычок, сообщила красавица.

— Это ты представилась? — я потянулась, соображая, откуда у нас могла взяться кошка.

В моей лечебнице на данный момент не проживала ни одна. Дети притащили? Позже спрошу. Хотя, может, все проще. Посмотрела на приоткрытое окно. Пушистая в гости заглянула. Полюбопытничать. Но у соседей, вроде, таких не водилось. Загадка.

— Ну, добро пожаловать, Мявра, — я встала с жесткого диванчика, на котором пришлось спать, ведь демон занял кровать. — Только не хулигань, хорошо?

Как же тело затекло, резвые метелки! Похрустела позвоночником, как упырь, что вылез из неудобной могилы, и посмотрела на фараона.

Не буду пока будить, после него проснувшегося больно много уборки. Все мое варенье малиновое ухайдокал, рогатый прохиндей! Насупившись, показала ему кулак. Прибила бы, но он и так чуть живой.

Кошка перестала умываться, запрыгнула на подоконник и внимательно на что-то уставилась.

— Что там, Мявра? — поинтересовалась, подойдя к ней. — Ох, только не это!

Подскочив, накинула халат и, едва не упав на лестнице в холл, выбежала на улицу. У калитки стоял сосед — и не один. Рядом с ним сиял довольной козлиной рожей мой муженек!

— Дядя Афанасий, доброе утро, — начать решила издалека, надеясь, что опасения растают, как туман, что потихоньку уползал с улиц.

— Да недоброе, Марьянушка, — развеял мои надежды сосед. — Обратно вот привел вражину, — кивнул на Тимьяна. — Прости, не возьму. Это ж первостатейный козел!

— Бяяяя! — довольно подтвердил супружник, сияя, будто получил медаль за неведомо какие доблести.

— Загон весь поломал. Кормушку и ту раскурочил, — мужчина вздохнул. — Уж все не по нему, вредная какая животина, отродясь таких не видал! Свинье под зад надавал, та в угол забилась, верещит, схуднула за ночь, будто и не кормил я ее полгода.

Куриц потоптал копытами, петух и вовсе кукарекать теперича отказывается. И мне тож от зверины этой досталось, — вздохнул, потирая пострадавшее место. — Коз крыть не захотел, нос от них воротит. А девки у меня молодые да ладные, всем козлам жены отличные!

Я усмехнулась. В кои-то веки Тимьян проявил сознательность и отказался от плотских утех, надо же!

— Короче, милая, забирай это отродье! — Афанасий вручил мне веревку поверх забора.

— А может… — начала я.