— Так вот, Марьяна, обокрала ты меня, выходит!

— Обокрала вас? — я поперхнулась удивлением. — Как так?

— А вот так, — дамочка ткнула пальцем в Катю, что стояла на балкончике вместе с малышней. — Твои выкормыши-то? Твои, все знают. Так вот старшАя сперла у меня ткань. И не простую, а шелк фейский, что изумрудом горит и сносу не знает!

Я вспомнила платье, что пошила мне умелица старшенькая, когда мы на свадьбу Селены с Астрагом отправились, чтобы нашу рыбку спасти от нежеланного муженька. А ведь все гадала, откуда моя портниха юная такую ткань шикарную раздобыла!

— Взяла-то ведь как порядочную ее мне с пошивом помогать, — посетовала гостья, — а девчонка возьми да обокради! Личиком-то такая вся хорошая, светлая и правильная, а на деле вон чего оказалось!

— Я бы вернула деньги! — крикнула с балкона Катя.

— Со временем!

Вот они, родительские гены, проявились-таки. Вздохнула, чувствуя, как щеки наливаются румянцем стыда. Никогда бы не подумала, что придется стыдиться поступков старшенькой!

— Такое твое воспитание-то, — прошипел довольный Тимьян. — А то хвалилась, что муж детьми не занимается, все сама, руки и ног не покладая, мозоли на ушах да бровях натирая, и чего в итоге? Такая из тебя родительница вышла моим детками распрекрасная, что впору прятаться.

Ославят на весь мир тобой выращенные волчата, как пить дать!

— Да не так все было! — прокричал, подбегая к нам, Тит, жених Кати. — И как вам не стыдно такое говорить? Вы не слушайте его, тетя Марьяна, врет все ваш супруг!

— Ты чего ту несешь, мелочь? — глазки оборотня забегали. — А ну пшел отседова, пока по загривку не получил! — замахнулся, желая отвесить тому подзатыльник, но…

— Ты руками не маши, — Эзра перехватил его за запястье и вывернул волчью лапу за спину.

— Послушаем отрока и сами потом решим, что делать. Говори, Тит.

— Стыдно мне, — выдохнул парень, — но расскажу все, как было. Этот вот, — указал на шипящего Тимьяна, — подловил меня на улице и сказал, что все осознал, что козлом был, а теперь хочет хорошим отцом своим детям стать.

— И ты повелся, — я кивнула с грустной улыбкой — сама-то ведь сколько раз попадалась на удочку его сладких речей, не счесть.

— Так да, поверил гаду, — Тит понурился.

— Я ж и представить не мог, что можно так поступать по отношению к своим родным детям. Он мне материал этот сунул, сказал, что для свадебного платье Катечке купил, велел отнести и отдать — как бы от себя.

— И ты повелся? — теперь уже вздохнула Катя, подбежавшая к нам и с укоризной глядящая на женишка.

— Так ведь думал, он сюрприз тебе сделать хотел, — мальчик еще сильнее понурился.

— А ты мне этот материал отдала? — я приобняла дочку за плечи.

— Тебе нужнее было, — она зарделась смущенно.