В торговом центре он сразу умотал в компьютерный отдел, а я осталась ждать Илью, ходить от витрины к витрине, всматриваясь — я уже изменилась? Или еще нет? Может, мне только кажется?

Время от времени я застывала на месте, захваченная своими мыслями, и поток людей обтекал меня, не задевая, как неспешная река. Кто-то может быть и хотел бы упрекнуть, но смотрел на мою блаженно-счастливую улыбку и передумывал.

Что взять с сумасшедшей?

Наверное, Илья сразу заметит.

Все-таки у него там проблемы, срочные дела, какие-то не такие партнеры что-то снова как-то не так сделали. Не до моих новостей. Но обычно он все замечает. В последние дни он очень задумчиво на меня смотрел и явно не решался задать вопрос.

Теперь, когда я все знаю, скрыть будет сложнее.

Я отошла от причудливого бутика в стиле ар-деко — фигурные золотые зеркала в его витрине милостиво прятали от меня круги под глазами и придавали сияния коже. В бликующих безжалостгым белым светом витринах расположенного напротив магазина косметики я отражалась как есть — со всеми своими несовершенствами кожи, лишними килограммами и неуместной глянцево-алой помадой. И там, и там была я. Никто иной. Но какая из них настоящая?

Оглянувшись на дверь служебного входа, я решила, что в собственном торговом центре Соболев точно сумеет меня найти, и прошла чуть подальше, до магазина обуви. На весну и лето мне понадобятся новые туфли. Зря, конечно, я не занялась шопингом во Франции, но там было много других интересных дел. Ничего, это на один сезон.

Рядом с фирменным бутиком знаменитой чудовищно дорогой марки привычно толклись выдворенные оттуда мужчины. Несмотря на заоблачные цены на свои туфли, владельцы пожадничали и арендовали какой-то совсем крошечный закуток, в котором с трудом помещалось три человека. Зато стоящая на вход очередь создавала впечатление востребованности.

Наверное, так выгоднее, а я фиговый маркетолог. Правильно уволилась.

Хотя уволилась я не из-за этого. Очень уж странно я себя чувствовала, расхваливая «новую коллекцию звезды ювелирного мира, вернувшейся на рынок после полугодового перерыва». Причем заказчик еще, зараза такая, шесть раз посылал переделывать — на взгляд Соболева я недостаточно восхищалась «Слезами счастья». Он даже пригрозил, что попросит сменить рекламного агента, если я не использую побольше восторженных эпитетов в описаниях сережек, браслетов и колье, «похожих на разлетающиеся звездами брызги шампанского».

Однажды я его спросила, что бы он ставил за все закупленные у нас рекламные площади, если бы ко мне так вовремя не вернулось вдохновение? Он с непроницаемым лицом ответил, что объявление о нашей свадьбе. Правда это было сказано на третьем часу разборок из-за этой рекламы, так что я ему не слишком поверила. Хотя он мог.