Потом главного актера сменили на Дэвида Теннанта, и мне открылись совсем другие глубины сериала. А там и эффекты подтянулись.

Мы вместе смеялись и почти плакали на некоторых сериях, — и сначала я никак не могла понять, в чем прикол Матвею смотреть сериал еще раз вместе со мной, но вскоре уже требовала посмотреть заново уже втроем, с Ильей. Он, разумеется, все это уже видел, но всем вместе совсем другое дело!

Матильда тоже пришла к нам и улеглась, растянувшись — одной половиной на меня, второй на Мотьку. Хорошо, что она такая длинная — хватило на всех.

Соболев-старший приехал к полуночи и явно удивился, застав нас болтающих на птичьем языке про далеков, киберменов и Раксакорикофаллапаториус.

— Так! — сказал он строгим голосом. — Ребенок! Ты время видел? Быстро в кровать!

— А я? — спросила весело, подхватив пустые коробки и бутылки, чтобы отнести на кухню и по пути потеревшись о его плечо.

— И ты в кровать, — шепнул Илья, обнимая ладонями мое лицо и целуя. — Но на тебя у меня особые планы…

В спальне он расстегивал запонки, снимал галстук, часы, ремень — и с каждым статусным предметом становился все мягче и живее, снова превращаясь в светлого, немного колючего мальчишку, повзрослевшую версию Матвея.

— Вы, смотрю, спелись с Мотькой, — заметил он со странной интонацией.

— Ага, — довольно кивнула я. — Это был отличный день!

— Ты что? — я подошла к Илье и помогла расстегнуть пуговицы на рубашке. — Ревнуешь к нему?

— Да нет… — он выдохнул, когда рубашка сползла с плеч, и я провела по ним ладонями, смахивая напряжение. — Наоборот, я рад, Рит.

— Мммм… Правда? — я взяла его за руки и потянула к кровати. — Ты не очень радостно выглядишь.

— Просто очень устал. Но я правда рад. Про новый год я даже думать боялся.

— Хм… — я-то не успела о нем задуматься, но ведь и правда! — И с кем бы ты его встречал?

Илья сел на кровать и притянул меня к себе. Мои пальцы тут же привычно запутались в его волосах, разрушая деловую прическу.

Глаза у него были честные-честные.

— Это ты говоришь потому, что твои руки сейчас в очень непристойном месте?

— Это я говорю, потому что люблю тебя, — он замер на мгновение, глядя мне в глаза, перед тем, как опрокинуть на постель и наброситься с рычанием.

Хорошо, что теперь никому не придется выбирать.

Воскресное утро подарило мне такой огромный осколок счастья, какого я не получала уже очень давно. Мы завтракали все вместе на кухне — кофе от Ильи, блинчики от меня и «фирменное» варенье от Матвея — несколько сортов, смешанные в одной розетке. Вкус у него был специфический, но никто не возражал.