Нащупал напряженные мышцы, пробежался по ним пальцами и принялся разминать — сильно, но нежно, так что горячее жжение постепенно превращалось в ласковое тепло. — Если бы с Мотькой что-то случилось, я бы, наверное, вообще весь мир ненавидел за это. И уж тем более — родителей таких же пацанов. За то, что не ценят своих.

— Я не ненавижу… — склонила голову, едва удерживаясь от стонов наслаждения под его беглыми пальцами. — Просто когда они говорят что-то типа: «Забудь и иди дальше», хочется кусаться.

— Люди вообще жестоки. Им просто страшно даже представить, что их детей бы не было.

Мне тоже страшно, — признался Илья.

Он вынул из моих расслабившихся пальцев кружку и сел на пол рядом с креслом, положив голову мне на колени. Я тут же запустила руки в пшеничную шевелюру, уж он-то не стал себя сдерживать и с наслаждением застонал от этой простой ласки.

— Но ты даже не знал о нем!

— Это и было главной проблемой… — Илья говорил с закрытыми глазами, и на его лице не читались никакие эмоции. — Он не верил, что я вообще узнал о наличии у меня сына за неделю до встречи с ним. Считал предателем и трусом, сбежавшим от проблем.

— Это Варя ему так сказала?

— Я не знаю, что она сказала, — проговорил он сквозь зубы. — И уже никогда не узнаю. Матвей утверждал, что она защищала меня. Хоть я того и не стою, по его мнению. Но ты же понимаешь, защищать можно по-разному…

Раньше он всегда говорил о Варе со светлой грустью. Но сейчас, кажется, был по-настоящему зол на нее. Может быть, не только я постепенно открываю ему свои настоящие чувства? Возможно, за его бравадой и настойчивостью тоже прячутся боль и страх?

— Когда через год он впервые назвал меня папой, я заперся в спальне и плакал, пока он не видел.

— Зачем тебе на работу? — удивился Илья. — Суббота же!

Он давно проснулся и пришел в спальню уже одетым в строгий костюм и с двумя большими чашками кофе. Одну — мне.

Я тоже решила встать и собиралась, выуживая из сумки все необходимое: от зубной щетки до туши для ресниц. Несколько недель ночевок в кабинете приучили меня к аскетизму и находчивости. Даже и не знаю, зачем мне раньше нужно было столько вещей и косметики.

— Неделя до Нового года, дорогой! Выходные для слабаков. Подкинешь меня до офиса?

Я обожглась кофе, зашипела и решила сначала все-таки одеться.

Пусть остынет. В принципе, можно было поработать и дома, но рабочий ноутбук остался в офисе, а там почти все контакты. Хочешь — не хочешь…

Илья посмотрел на то, как я суечусь: надеваю одну сережку, отхлебываю кофе, застегиваю юбку, крашу глаза, расчесываюсь, надеваю вторую сережку, снова отхлебываю кофе… и мягко поймал меня в объятья:

— Стой, не спеши. Что у тебя там такого, что даже до понедельника не ждет?

— Разослать сувенирку… ну это Андрей справится.