Но с чего ты взял, что это неважно?!

И день настал. Мидлшир превратился в сверкающую гирлянду горящих окон и рождественских венков. Даже погода, напрочь лишенная чувства момента и зарядившая мелкий серый дождь, не могла испортить праздничного настроения. Люди закрылись от нее в своих маленьких мирках и грелись улыбками и смехом друг друга. Все ощущалось остро и ярко, и иногда – безжалостно. И те, кому не о кого было греться, заглушали тоску телевизором, громкой музыкой или просто ложились спать, надеясь, что звуки фейерверков не проберутся в их сны и они смогут прожить просто еще один день.

Лорд Диглби решил немного подремать перед балом. День выдался суетным. С утра в замке побывала половина деревни. Кто-то из них действительно хотел поздравить старого лорда с праздником, а кто-то приходил в последней попытке выяснить, что же такое здесь происходит. После того как очередной любопытствующий посетитель вышел, старик выглянул в окно и увидел его изучающим следы на снегу.

Час назад заходил Огастес со Сьюзан и мальчишками. Лорд окончательно уверился, что они, сами того не осознавая, усыновили лесовичка. Эймос почти все время проводил либо с Джо, либо со стариком садовником. Иногда они втроем брали из конюшни верблюда и уезжали в лес, и лорду было ужасно любопытно, что они там делают. Он сделал себе мысленный узелок на память – спросить их об этом после Рождества. И уточнить все-таки дальнейшую судьбу верблюда. Не то чтобы он ему как-то мешал… Но ведь там огромная дыра в крыше, и как-то невежливо держать его в таких условиях.

С этой мыслью лорд Диглби уснул. Проснулся он уже в темноте и испуганно взглянул на часы – не пропустил ли он начало бала. Но нет. Время еще было.

Замок изменился до неузнаваемости. Лорд медленно брел по коридорам, и наконечники его палок цокали в тишине. Широкая парадная лестница, которая, несмотря на все старания Джона, оставалась вотчиной пауков и пыли, сияла. Ее перила обвивали тонкие дубовые ветки с молодыми нежно-зелеными листьями. Лорд Диглби коснулся их и с изумлением обнаружил, что они живые. В них была вплетена старинная гирлянда, в которой медленно вспыхивали и гасли золотистые огоньки. По стенам висели венки из остролиста и омелы, большие вазы, сорок лет стоявшие без дела, наполнились живыми цветами и фруктами, а в воздухе стоял аромат свежей хвои. Восхищенный лорд вдохнул полной грудью. Наконец он медленно проковылял в бальный зал.

– Вот он, вот! – зашептали в темноте.

Вспыхнули свечи. С галереи сначала тихонько, потом все громче и торжественнее, полилась музыка. Вдруг вокруг старого лорда возникли его гости, все – в парадных платьях. Они плавно покачивались в воздухе и переливались, становясь то ярче, то прозрачнее.