Чтобы на всё готовое, — сказала я, чтобы его поддеть.

Парень не ответил, только вздохнул тяжело. Повисла гнетущая тишина.

На площадку пришла женщина с ребёнком и стала катать малыша на карусели. Металлический скрип качели эхом разнёсся по двору.

— Я пойду. Поздно уже, — отрезал Валера.

— Подожди. Я же никуда не лечу и не уезжаю. Зачем ты так? Впереди ещё годы, учёба и подготовка.

— А потом что? Я останусь у разбитого корыта. Ань, ты вообще не понимаешь, что ли? Не знаю, как втемяшишь себе что-нибудь в голову, так без толку с тобой спорить.

Я всхлипнула. Стало невыносимо обидно.

«Неужели он раньше ничего обо мне не знал? Несправедливо обвинять меня в том, какая я есть».

Скрип качели продолжался. Ветер трепал волосы. Я запахнула плотнее джинсовку и изо всех сил старалась не разреветься.

— И что, всё значит? — истерично спросила я, в душе надеясь, что он скажет: «Нет, не всё».

Валера молчал и не смотрел мне в глаза.

— Ладно. На, возьми. — Я стащила с пальца кольцо и протянула ему.

Парень помедлил, но потом принял кольцо. А я почувствовала, как предательски по щекам покатились слёзы.

— Знаешь, несправедливо обвинять меня в том, какая я есть.

Как будто ты раньше не знал, — повторила я свои мысли со слезами.

Валера долго молчал, я готова была уже вскочить и уйти, как вдруг он произнёс:

— Знал, только думал, что ты изменишься, — парень выдержал паузу. — Ради меня.

Из глаз вовсю катились слёзы. Всё вокруг стало мутным.

— А ты, видимо, ничего не хочешь делать ради меня, — с обидой бросила я.

— Это всё твоя мать виновата, — неожиданно произнёс Валера.

Такого не было в реальности. В тот вечер парень просто ушёл, забрав подаренное кольцо.

Это напугало меня. Я никак не могла рассмотреть его лицо сквозь пелену слёз.

— Она тобой не занималась, — продолжал он. — Тебя растила бабка. А уж она… Ну ты и сама знаешь.

Окружающий пейзаж помутнел ещё больше. Внутри всё похолодело. Воздух словно стал вязким. Сон превращался в кошмар.

— Не знаю. И что же со мной не так? — проговорила я, с трудом разлепляя губы.

Почему-то стало тяжело произносить слова.

— Ты адреналинщица, любишь острые ощущения, правда? Почему ты здесь, в этой богом забытой дыре? А могла бы возразить старпому, сопротивляться, мамочке доложить, она бы отмазала, — странным безэмоциональным голосом давил парень, словно говорил не он, а кто-то другой.

— Не-е-т, — проблеяла я.

Каждый звук давался с трудом.

— Тебе это нравится. Жизнь на острие ножа, вечный вызов, новые впечатления, сильные эмоции.

— Я не успела ничего сделать, — зачем-то оправдывалась я.

Лицо стало мокрым от слёз.

— Нет, нет, всё не так, — повторяла я в пустоту.

Валера исчез, как и всё вокруг. Холодные капли падали на лицо, словно кто-то плакал вместе со мной.